...Облитерирующий эндартериит... Пагубное и смердящее скопление нечистот... Демографические провалы, фурункулезы, хиросимы, напалмы, нагасаки, башни-близнецы... Клещевой энцефалит, религиозные распри, крушение династий, пепел империй, грызня марксистских диктатур, маньчжурская лихорадка и вообще армагедон и геенна! Травянистое растение семейства пасленовых... Потусторонняя власть, чужая воля, болезненное влечение... Ложные убеждения на уровне бессознательной некомпетенции с трансляцией программных установок тотального саморазрушения... Мнимая свобода, иллюзорный позыв, биологическое рабство... Непоправимый ущерб собственной инфраструктуре, сено, пропущенное через лошадь, внушенный рефлекс... А ЖПЗ? Почему никто не слышал о ЖПЗ, об этой гнуснейшей и позорнейшей формуле: Желание + Потребность=Зависимость!?. А друг-блондин? Только он тебе не друг-блондин, а сволочь и отребье человечества, ибо приобщил тебя радостно к вонючему ритуалу самоотравления... А еще, я знаю, бывают такие случаи: придут гости на именины, сядут за стол, выпьют, закусят, закурят и — раз, два, три — неожиданно умрут... Зло торжествует! Погибель подкрадывается! Близятся сроки Воздаяния! Но ничего, ничего. Мне открылся Путь, наш общий Млечный Путь! Расслабьтесь, люди, потрясите кистями, а теперь поднимите руки и очиститесь от скверны!.. И, пожалуйста, не убивайте сами себя, — это доставляет мне огорчение. Пастырь мудрее человеков! Держитесь за ризу Владиславову! Кстати, кто-нибудь видел тараканов со своим дихлофосом?..

Слепая моя кишка тоскливо вибрировала, силы покидали меня, разум таял... Крыша кренилась, сумеречная сторона мой психики, и без того неустойчивой, соскальзывала в какое-то инфернальное марево... То тут, то там мерещились какие-то необыкновенные крысы, горгульи с потрясающими харями, зверушки хоббиты, ежовые морды, бельмесы водяные горлумы с сипатым горлом, и еще рыла, наглые свиные рыла с самокрутками в ноздрях... Кто эти эмиссары гималайских махатм, что, подобно инквизиторам, одержимы происками дьявола, эти новоявленные экзорцисты, бьющиеся над адскими загадками, сколько конопли было в том, что говорил Заратустра, и сколько пива в немецком протестантизме?.. Шел, шел, упал, забыл, с кем пришел... Куда я попал? Где мои вещи?

Куда, куда... Известно куда — во мрак и копоть «Бойцовского клуба», где 26.11.09. было решено на время забыть, что мы — политические животные, и вспомнить о физиологической нашей ипостаси, которую мы частенько сами же и изнуряем разными излишествами. По пищевкусовому содержанию и накалу страстей дебатируемая тема следует сразу за краеугольной: «Не все йогурты одинаково полезны» (кстати, неплохой, как известно карикатуристам, вариант эпитафии) и формулируется так: «Курение — удовольствие или наркомания?» (будто одно всегда противоречит другому)...

На том, что, старорежимно выражаясь, капля никотина убивает лошадь, а ведро — все живое на Земле, настаивала, как на березовых бруньках, говорящая женщина-поводырь, нет, педагог по трезвости Владислава Головченко. К слову, подобно тому, как в определении «пассивный курильщик» таится что-то оскорбительное, не правда ли? — название специальности Владиславы неуловимо, но неминуемо поскрипывает чем-то коряво-комическим. Имеющий слух на русский язык да услышит. «Педагог по трезвости» — ну, что это такое? Наверное, примерно то же, что и «фашист по воскресеньям». Или, пардон, «терпила по жизни» (невезучий). Или, опять пардон, «торчит по мнению» (сам не «ужалился», но  «тащится» от  «прихода» товарищей). Да и вообще, если уж на то пошло, по-русски лучше говорить не «по трезвяку, виноват, трезвости педагог» (а по пьяни тогда кто?), а, например, преподаватель абстиненции, или гуру «просушки», или просто Влада — антидурь. Сейчас подумал — мастеров страха и трепета, на грозные и пугающие окрики гораздых, мол, пьянству и прочим завихрениям естества — бой!, — у нас до фига, но почему никому не приходит в голову гораздо более гуманная и человеколюбивая идея патронажа (пускай не бесплатного) желающих в нелегкую пору запоя? А что? Мягкий ввод «в штопор», дружеское сопровождение во время, чтобы не набурогозил клиент чего-нибудь, не накуролесил с недоперепою, щадящее «приземление»... Но не будем отвлекаться.

Возражал мадам Головченко, дескать, ерунда, от перекуров еще никто не умирал, и не все так страшно, как вы малюете, Петр Андреич Стряхилев, ходок в большие люди, термит совестливой журналистики, беспокойный аппендикс письменной нравственности, редактор-виртуоз и самостийный переводчик с арамейского.

Изрядно для порядка пококетничав (да я и выступать-то не хотел, но что поделаешь — кинулись в ноги, выручай Андреич, без тебя пропадем, уломали, а как не помочь распростертым ниц?), Петя признался, что совершил нравственное падение, попробовал сомнительный тлеющий продукт с куста познания огня и дыма еще (уже?) в 14 лет. Дурные наклонности развились у него, привыкшего с детства, как гусар — на саблю, а младая итальянка — на балкон, опираться на авторитеты, не без тлетворного влияния большой гитлероборческой тройки: Сталина, Рузвельта и Черчилля, которые, старые конспираторы, вели свои тайные переговоры под плотной дымовой завесой. Еще бесповоротней опасная трясина дурмана засосала Петра, когда он проникся творчеством Хемингуэя, Камю, Сартра и других литературных и интеллектуальных идолов советской интеллигенции, тоже пыхтящих без перерыва. Довершила моральное разложение Пети избранная им нервная стезя вольного борца с синтаксисом и орфографией на денежный заклад. Слабым оправданием трудоголику Петру служит коммуникативная, как он считает, функция зелья. В частности, благодаря общей вредной привычке, ему довелось взять интервью длиной в сигарету, а может, и в две сигареты, у таких избранников небес, как вице-премьер Жуков и французский посол в России, забыл, как его зовут. Зато не забыл — спасибо Пете, — что, оказывается, в Испании присказка «бросил курить» означает то же самое, что у нас «дал дуба», «склеил ласты», «отдуплился» и т.п. Стало быть, по-испански: я курю, следовательно, существую. Впрочем, апологет табака этого не произнес, но все равно немедленно затянулся.

К негодованию дамы Владиславы, которая, отогнав нечестивца, сквернавца этакого как можно дальше от себя, повлекла присутствующих в экстремальное путешествие по иссушающему миру порока и кумара. Стартовала неторопливо, медленно, но плотоядно, как удав Ка — бандерлогов, гипнотизируя аудиторию жуткими, можно сказать, жутчайшими биографическими подскоками и па-де-де: отец мой...мельник...мать русалка...взрастала я...на пепелище...вернее, в пепельнице...в чаду и угаре...во глубине поганой кучи...среди чинариков, бычков...противных искусанных фильтров... Потом подстегнула темп, рассказывая о горьких обстоятельствах дальнейшего своего грехопадения. О том, как еще шесть лет назад прозябала в злопыхательстве, уговаривая в день по две пачки «Уинстон-супер-лайт» (грешница явно не бедствовала). Но настал день, пробил час, промелькнул миг и падшая прозрела. А прозрев, узрела, что прекрасная фея никотина в действительности — мерзкая костлявая старуха с мешком махорки «вырви глаз» за спиной. И торкнуло Владиславу, и сорвала она покровы сознания, и зазернилась в катарсисе: высшая цель бытия — не курение, и пусть все об этом знают, и так же плодотворно и интересно не курят! В связи с чем дальше развернулся форменный фанатизм с намеком на параноидальность (см. пролог повествования).

Владислава рвала и метала, обличала и неистовствовала, накручивая, взвинчивая, самовозгоняя себя, как брагу в известном аппарате, и провоцируя у публики приступы мозговой горячки. Она даже не Медузой Горгоной предстала, а какой-то уж и вовсе кромешницей, сатанессой, черт ее знает!

Тут уж поневоле вспомнишь мизантропа Антона Палыча Чехова, который, хвала Аллаху, ведать не ведал про политкорректность, а потому написал в дневниках прямо, что более всех прочих в людском племени ему противны: игривый еврей, пьяный немец и радикальный хохол. Не знаю уж, на самом ли деле мадам Головченко украинских кровей — у меня вот, к примеру, тоже фамилия соответствующая, но мне внятен ее генезис — сало и галушки тут не причем, — однако пыл у нее явно крайне заднепровский.

Вот и сподвижницы у мадам такие же: не то фурии, не то гарпии, с одной стороны — взбесившиеся канарейки, как называл подобных дамочек все тот же Антон Палыч, а с другой — новые амазонки из стародавнего польского фильма, угостившие невзначай закурившего мужичка пеной из огнетушителя. Убежденность в том, что сигарета — черту свечка, развязывала им руки, размыкала уста и толкала на дикие, совсем не комильфо, риторические вопросы, скажем: «Кто оближет пепельницу?». Ну, ясно, припомнили пошлую побасенку насчет целования курящих дам и девиц. Так вот, во-первых, мало ли кто кого куда целует, а, во-вторых, они бы еще сказали, что курящая женщина кончает раком. Ха-ха, как смешно.

Короче, как говорится, я столько уже прочитал о вреде алкоголя, что решил навсегда завязать...читать. Положено — ешь, не положено — не ешь, хочешь — пей, не хочешь — не пей, т.е. кто-то курит, кто-то — нет, какая разница? Зачем городить огород на столь скудной, мертвородящей почве? Разве каждый поклонник табака — враг, отщепенец и изгой, которого стоит подвергнуть долгой и мучительной казни, например, привязать к стулу и облепить пропитанными никотином пластырями, как в упоминавшемся Петей романе «Здесь курят»?

Все это тщета и хуета хует, как гласят апокрифы. Все есть яд и все есть лекарство, о чем я говорил в «Клубе» еще летом, обороняя алкоголь. Важна мера, остальное — от лукавого, пустопорожнее блекотание по ничтожным поводам. Нет в природе ничего безусловно вредного. Да, из пяти основных стимуляторов: никотин, этанол, героин, кокаин и кофеин, первый привязывает к себе чуть ли не сильнее остальных. Что уж греха таить: да скифы мы, да азиаты мы, да, наркоманы мы с раскосыми и жадными очами. А что не вызывает зависимости? Все мы от чего-то и от кого-то зависим, таков наш удел. Например, от еды. Рискните-ка не поесть пару дней — такой синдром отмены, т.е. ломка грянет, не приведи, Господи! И передоз, он же, извиняюсь, пережор возможен. И от излюбленного наркотика отказаться ох, как трудно. «Я же император, я требую кнедликов!» — восклицал Фердинанд 1 Австрийский.

А табачок... А что табачок? Снимает стресс, притупляет чувство голода, уменьшает телесные и душевные муки, потворствует интеллектуальной активности. Иными словами, всячески мешает жить и процветать фармацевтическим монстрам, подсадившим на разнообразнейшие «колеса» всю Америку и пол-Европы и инициировавшим оголтелую борьбу с курением, за якобы здоровый образ жизни. Кстати, где бы отыскать статистику павших, как артист Еременко-младший, в погоне за здоровьем?

Ничего не желать, ничего не иметь — идеал продвинутых буддистов. Избавить Россию хотя бы от экспортно-сырьевой зависимости — задача всех здравомыслящих жителей страны. И, конечно, справедливость. Без нее — никуда. Ведь если исчезает справедливость, согласимся со стариком Кантом, не остается ничего, что представляет ценность для жизни. Вот о чем надо думать, девушки.

Игорь Резниченко