Милостивый государь!
Насколько мне известно из сообщений иностранной прессы, я давно уже оставил сей грешный мир и переселился на тот свет. Так как к сообщениям иностранной прессы нельзя не относиться с доверием, если вы не хотите быть вычеркнутым из списка цивилизованных людей, то прошу верить этим сообщениям и не нарушать моего покоя в тишине потустороннего мира.
26.10.36.С уважением
И.Сталин

Дорогой мистер Сталин!
Я верю и понимаю, что, сказав лучше Марка Твена, Вы хотите, чтобы Вам не мешали. Однако, может быть, после воскресения их мертвых Вы разрешите мне прийти к Вам и поговорить с Вами о земных вещах?
27.10.36. Искренне Ваш,
Чарльз Наттер, заведующий
Московским бюро «Ассошиэйтед Пресс»

Милостивый государь!
К сожалению, ничего не могу прибавить к сказанному в предыдущем письме.
27.10.36. С уважением
И.Сталин

Пред вами — фрагмент инфернальной переписки товарища Сталина с американским журналистом по поводу публикаций о его тяжелой болезни и даже смерти — очередное подтверждение остроумия Иосифа Виссарионыча, т.е. того, что он был как минимум весьма неглупым человеком. Правда, его бесспорное чувство юмора приобретало порой довольно специфические черты. Например, встретив однажды на кремлевском приеме генерала Горбатова, не удержался генсек, пошутил:

— А, товарищ Горбатов! Рад вас видеть в добром здравии. А мне доложили, что вас расстреляли. Ну, не смею задерживать, отдыхайте.

Горбатов, про которого и так уже говорили, что его только могила исправит, покрывается липкой испариной, пьет, не пьянея, водку стаканам и мучительно соображает, где сподручнее самоликвидироваться — прямо здесь или все-таки дома.

Не уверен, что все вышенаписанное придется по нраву товарищу Воробьеву А.В., политруку, депутату, видному деятелю местной ячейки КПРФ. И обычно-то отличающийся тяжкой и где-то звероподобной серьезностью, товарищ Воробьев А.В. прибыл в  «Клуб» особенно насупленным. Ну, как же, — полукруглый юбилей Сталина И.В. (21 декабря — 130 лет со дня рождения), мудрого руководителя, родного и любимого вождя, да и просто гения, а окружение-то враждебное — либеральный вертеп под эгидой «Эха Москвы», на котором имя «отца народов» полощут постоянно, пинают мертвого льва с регулярным остервенением. Честно признаться, приколебали уже, про Ельцина бы лучше что-нибудь интересное рассказали или про Гайдара. Кстати, почтить память скончавшегося накануне младореформатора, чикагского мальчика в розовых штанишках некогда очарованная им Богданова Аннушка, радиоэфирная сиренушка и сильфидушка коммуникаций массовых, предложила 10-секундным безмолвием. На что некий пожилой гражданин, явно из тех 83%, а на самом деле, думаю, еще больше, жителей России, которые, согласно опросу ВЦИОМа, питают к почившему особые чувства, с готовностью отозвался:

— Спасибо ему за все!

Примерно так же, помню, газета «Коммерсант» откликнулась на завершение земной карьеры Тимоти Лири, пропагандиста и распространителя боевых расширяющих сознание веществ ( «Две граммульки ЛСД и тебе зер гут везде!»). Рубрика к его некрологу называлась: «Смерть негодяя».

Отдуваться за все «Эхо», буржуазно-демократическими ценностями насквозь пропахшее, пришлось человеку в очках, зажигательному Марку Нуждину, подробному историку и скорострельному радийщику. Т. Сталина Марк заклеймил, по-моему, крайне неудачным, унылым и ничего, кроме стилистического ропота не вызывающим словосочетанием «неэффективный менеджер». Он бы его еще «мерчендайзером» каким-нибудь обозвал! Вообще слова «Сталин» и  «менеджер» плохо монтируются. Так же как и слова, к примеру, «Бог» и  «менеджер». А Сталин в глазах миллионов был именно небожителем, героем, титаном при всех его 164 см роста. По своему психоэмоциональному типу — кремлевский горец, восточный деспот, богдыхан в солдатской шинели, но никак не скучный управленец западного толка. Если уж на то пошло, на менеджеров, причем успешных, больше походили, с некоторой, впрочем, натяжкой, допустим, фанатичный и пунктуальный эмигрант Ленин, железный Феликс Эдмундович, иудушка Троцкий или типичный интеллигент (очка плюс шляпа), цветок душистых прерий Лаврентий Палыч Берия.

Как корабль назовешь, так он и поплывет — зациклившись на пресловутом «менеджерстве», Марк завяз в деталях, в занудство впал, в крючкотворство, цифирь постылую развел, мшелоимство, бухгалтерию: ВВП СССР — ВВП Германии, дебет-кредит, сдал-принял, протокол-подписи, то-се... Зачем все это? Задачи перед страной стояли помасштабнее банального увеличения тонн-киловатт-гектаров и т.д. Модернизационный рывок, индустриализация, промышленная революция в сжатые сроки, путем самоотречения, жертв, колоссального, сверхчеловеческого напряжения. И в СССР это удалось. Потому, что мы — граждане первого в мире государства рабочих и крестьян, нам нет преград на море и на суше, мы все одолеем! Простой пример. 1929г. — в США отправляются в свободный полет с небоскребов сотни застигнутых Великой депрессией врасплох брокеров и акционеров, в СССР закрывается последняя биржа труда и начинается строительство тысяч заводов и фабрик. И символ подъема, в истории невиданного, — Сталин. А как же расказачивание, раскулачивание, и вообще раскрестьянивание, голод, холод, нищета, лишения? Не слишком ли непомерна цена, которую, по вине Сталина, пришлось заплатить стране за большой скачок и  «штурм неба», по выражению К.Маркса? Положа ногу на ногу, — не знаю. И кто сейчас способен точно подсчитать, могла ли эта цена быть иной? Единственное, в чем уверен, — не надо мерить прошлое нынешними мерками. Не относились тогда к человеческой жизни со священным трепетом, как теперь, стоила она, если откровенно, грош, полушку, пенни. В той же Англии, как я уже писал в памфлете о капитализме, «овцы съели людей», мастерская мира разместилась на крестьянских костях, промышленный прогресс щедро полит потом и кровью бедолаг из работных домов.

А Сталин действительно, как сказал Черчилль, принял Россию с сохой, а оставил ее с атомной бомбой. Каковую фразу, впрочем, не чурающийся крохоборства Марк прокомментировал в том скептическом смысле, что бомба бомбой, но ведь и соха никуда не делась. Что ж, отчасти я с ним согласен, но не это главное. Главное — состояние подвига, ощущение личной причастности к грандиозным государственным свершениям, самовосприятие себя народом-победителем, олицетворял которое, и это факт, товарищ Сталин. Да, была оглушительная катастрофа 1941г., но люди запомнили не ее, а Парад Победы 1945-го, когда ни у кого на планете не возникало и возникнуть не могло разночтений насчет того, кто и под чьим руководством выиграл войну. И опять же Черчилль, прожженный антикоммунист, но благодарный поклонник мистера Сталина, рассказывал, как во время Потсдамской конференции все, включая самого Черчилля, и президента США Трумэна, которые вообще-то не обязаны были это делать, вскакивали и вытягивали руки по швам, когда в комнату входил дядюшка Джо, настоящий триумфатор, подлинный «биг босс».

Да, был культ. Во многом, кстати инспирированный снизу, всегда у нас это дело любили — сапоги-то лизать. И до сих пор любят. Что-то я очень сомневаюсь, чтобы Пу и Ме, ненаглядные наши политтехнологические фантомы, лично принуждали всяческих чинуш развешивать свои лики по кабинетам. Но была и личность! Выражение приписывают маршалу Жукову, которого ревнивый Сталин сослал после войны с глаз долой в Одессу, а министром обороны назначил бездарного, но преданного Булганина. И это был пример, по мысли Марка, ущербности сталинской кадровой политики. А я так думаю, это был пример того, что т. Сталин любил и хорошо знал историю, прекрасно понимая, на какие виктории частенько тянет снискавших славы и трофеев вояк, из заграничных походов вернувшихся.

Так вот, о личности. К которой обращались прямо: мы так вам верили, товарищ Сталин, как, может быть, не верили себе. Чтили, словом, батьку усатого, и как камень ко дну, уходили солдатами на любую войну, на Страстной яйца красили, чтоб держаться корней, отмечали все праздники — девять дней, сорок дней. В 45-м победили, полстраны в руинах, страшные человеческие потери. И что? В считанные годы все восстановили, и двинулись вперед. При всей бедности, неустороенности, всего через 16 лет после разрухи полетели в космос. Какой разительный контраст с якобы «новой Россией»! Почти 20 антисоветских лет. Ну, и? При всем колбасном изобилии, — ничего, пустота, безвоздушное пространство, копошение на остатках советского, в том числе и сталинского наследия.

Конечно, у нас была великая эпоха. Или даже так — Великая Империя. Алели стяги в громе оркестров, чеканили шаг парадные коробки по брусчатым площадям, и гордость державной мощью вздымалась в гражданах. А во главе государства (пусть формально это было и не так), избавленного, между прочим, от коррупции, организованной преступности, переплетенной с госаппаратом, наркомании и т.п., был он — радикальный лидер с жестокой волей, последний император. Да, под конец жизни Сталин, тонкий, что характерно, ценитель «Белой гвардии» Булгакова, приступил к последовательной «Реставрации-реинкарнации» элементов имперского режима. Повернулся лицом к почти уничтоженному православию, возродил офицерское сословие, погоны, форму, вернулся к образованию классического образца, начал строить имперские здания (так называемый «сталинский ампир»). Свое, «красное дворянство» — компартия, в стране уже было. Получается непосредственная аналогия с Наполеоном, не правда ли? Тоже великий был полководец, два миллиона французов положил черт знает за что.

Вот тут мы и подбираемся к теме, которая, как ни странно, так и не была затронута в пылу полемики. Ведь иных истеричных господинчиков и экзальтированных дамочек послушаешь и пригорюнишься: неужто и вправду нами много лет правил вампир, кромешник, маньяк из анекдота, на нейтральный вопрос психиатра: «Зимой и летом одним цветом что?», рычащий: «Кровища!»?

А по-моему неврастеники несколько запарились. Во-первых, если репрессированных было такое дикое количество: 10,20,30,60 (озвучивалась и эта бредовая цифра) млн., то кто тогда воевал-то? Во-вторых, ужасный 37 год, поминаемый к месту и не к месту, что это было? А то, что другой император, уже крестьянский — Мао Цзэдун, в последствии повторил, объявив: «Огонь по штабам!». Удар по зажравшейся, чванливой, обуржуазившейся бюрократии. В-третьих, не надо все валить на центр. На периферии активно проявлялась инициатива, поощрялось массовое стукачество, энтузиасты вовсю выдвигали встречные «планы по очистке». У того же «антисталиниста» Хрущева, придурковатого свинопаса, коротышки-пузана в соломенной шляпе руки по локоть в крови. В-четвертых, недавно любимое «Эхо» информировало: где-то в Сибири дядька ремонтировал квартиру в доме постройки 30-х г.г. и в стене нашел послание из прошлого. Записка гласила: мы — такие-то, такие-то, на нас донесли те-то и те-то, будь прокляты Ежов и Сталин, смерть коммунистам! Не знаю, поняли до конца на  «Эхе» то, о чем сообщили, но я, например, сразу вспомнил ленинское: «Всякая революция чего-нибудь стоит, если она умеет защищаться», и невольно подумал, а так ли уж был не прав т. Сталин, когда провозгласил тезис об обострении классовой борьбы по мере построения социализма? Ну, и последнее. С точки зрения вечности, расплата настигла Сталина уже при жизни. Самоубийство жены, невезуха с детьми: Яков сгинул в плену, Василий — алкоголик (как пенял ему отец: «Мне 71-ый год, я каждый день читаю, стараюсь узнать что-то новое, а ты только пьешь!»), с любимейшей Светланой вообще беда, ладно, не дожил до позора — бегства ее из СССР. И умирал Сталин нехорошо: на полу, полупарализованный, в одиночестве и нечистотах.

Словом, пора завязывать с истериками. Пора, давным-давно пора попытаться сделать хоть что-нибудь значительное, хоть чем-то напоминающее сталинские прорывы. Но разве сегодняшним политическим пигмеям по плечу значительное? Они, кажется, и двух предложений самостоятельно, без помощи оравы спичрайтеров связать не могут. Не говоря уже о статьях, докладах и книгах. А товарищ Сталин мог.