«Мой тезис, мои посылы следующие: я 42 года живу в городе Ярославле. На моих глазах происходят изменения. Изменения, которые очень сильно отражаются на нашей жизни, на наших детях, когда они рождаются. Присягал еще Советскому Союзу в армии, потом Советского Союза не стало, стала Российская Федерация. Но живем мы здесь, в Ярославле. Город болен, как и вся Россия, своими болезнями. Это и коррупция, это и семейственность во власти, в том числе в мэрии, это чванство, это разделение на власти исполнительные и на людей. Как-то мне сказали: „Ты либо будешь с нами, с властью исполнительной, либо ты останешься там, с народом“. Сегодня в 14:30 меня долго уговаривали не выступать здесь. И приблизительно такой же был тезис: „Ты пойми, ты либо с нами, либо отдельно“. Я говорю: „Да нет уж, не с вами точно“. Поэтому, на моих глазах погибли парки, на моих глазах были уничтожены детские сады, а новые мы строим медленно, на моих глазах тротуары превратились в стиральную доску — ходить по ним сложно. На моих глазах была попытка захвата площади Волкова, и она, видимо, продолжится. На моих глазах мы вступили в ЮНЕСКО и застраиваем центр города, причем тихой сапой. Пишется, что делаются какие-то ремонты теплосетей, а потом возникают различные... в простонародье так назвали один объект „бункер Гитлера“, вы знаете, на Первомайском переулке. Меня это коробит. Почему вы не спрашиваете людей? Почему вы все делаете самостоятельно и живете отдельно? Когда начинаешь критиковать мэра прилюдно, он либо обижается, либо начинает, иногда, хамить, переходит на „ты“. Это что такое? Поэтому, я считаю, что город на моих глазах медленно-медленно умирал. Есть, конечно, и плюсы. Безусловно. Но двадцать лет управлять — это очень много. За это время появляются друзья, рождаются дети, вырастают. И в зале Муниципалитета иногда сидит папа, зам. мэра , а через три-четыре парты его дочка. Иногда сидит дядя, не буду говорить фамилию, а рядом сидит его племянник, который идет по карьерной лестнице. И когда кадровая политика решается, решается не так, как принято: по образованию, по знаниям, по опыту; а решается исходя, в основном, из семейственных вопросов. Много что есть изменить, и есть как изменить. Но люди не хотят слушать и идут как танки напролом. Это первый момент, который я хотел сказать. Что двадцать лет — это перебор, и надо уметь вовремя уходить и слушать людей. Но второй момент мне окончательно расставил точки над i. Это ДТП мэра 10, если не ошибаюсь, декабря. Кстати, именно в этот день я с ним был вместе в Минрегионразвития. Именно в этот день, со своим другом, который присутствует в зале. Мы уехали на поезде, он уехал на машине. Потом произошла вот эта ситуация. Я не хочу разбираться: был он трезв, был он не трезв, виноват он был, не виноват. Но, когда городские СМИ, принадлежащие нам, это „Городские новости“ и „Городской телеканал“ стали охаивать погибшего человека, ведь эта трагедия для той и для другой стороны, это трагедия как для мэра и для его семьи, это трагедия, в первую очередь, для погибшего человека, и для семьи погибшего человека. Осталось десять детей. И СМИ наши, городские, стали охаивать семью, ругать. А ведь этот человек жил в своем поселке, и его знают. И вот здесь я надеялся, что когда мэр поправится он выйдет, извинится перед всеми. Накажет СМИ. Но этого сделано не было. И вот это поставило окончательную точку в моем отношении к сегодняшней власти. Я и так знал, что он должен был бы уйти в отставку. Само собой разумеющееся. Но это-то как? И тогда я написал письмо на имя председателя фракции „Единая Россия“, который сидит вот здесь, вы можете его наблюдать, с тем, чтобы этот вопрос рассмотреть. Насколько это неэтично со стороны „Городских новостей“ и „Горканала“? Но, отмолчались. И тогда господин Величко, зам. мэра, собрал „Горканал“ и „Городские новости“, и вы бы видели, как они выглядели плачевно, когда им задавли вопросы: „Как вы могли это сделать?“, „Как вы могли это допустить?“. Это антиморально. Это нарушение всех этических норм. Я уж не говорю о том, что это нарушение всех религиозных норм. Но по человечески-то, как это? И вот они, понурив глазки, сидели и ничего не отвечали. Я надеялся, может быть пройдет какое-то время, и пойдут извинения. Но нет, этого не было. И вот это была последняя точка в моем отношении к Виктору Владимировичу, хотя как профессионала я его уважаю. Но хватит, время закончилось».