Точнее наблюдательного (он, например, первым заприметил, что Гитлер, таки да, похож на Эдгара По) молодого отца Вениаминыча Лимонова, пришедшего в этот мир, чтобы его немножко беспокоить, пожалуй, не скажешь: молодежь — самый угнетенный класс. Нынешней то ли повальной тандемии, то ли сувенирной тандемократии она не нужна. Ибо частенько неблагонадежна и иногда подозрительна. Хороший индеец, как мы знаем, это мертвый индеец, а вертикально окормляемый российский подданный в идеале должен быть пожилым, потертым и потрескавшимся, как моя старая «косушка», морщинистым, пожухлым, и чуть пришибленным, как губернатор в отставке, можно бабушкой и ее внучатами. Более того, меня гложет великое подозрение, что для ЗАО «Российская Федерация» и эти согбенные, обшарпанные и вполне послушные граждане — лишний балласт и непрофильные активы. Зачем углеводородному купечеству нахлебники и приживалы, нах они сдались? Купечеству довольно работяг — обслуживать трубу, офисной шелупони — начислять паханам дивиденды, разнокалиберных клоунов — удовлетворять разнообразные всевозрастающие хозяйские потребности, пустомель, якобы политологов — разъяснять податным сословиям, что все ништяк и зашибись, и, конечно, охранки — внушать всякой там несогласной сволочи, счастья своего не разумеющей, насколько она не права и вообще стеречь и бдить, держать и не пущать. То есть, буквально, пару десятков миллионов голов. А ежели, допустим, юноша, обдумывающий житье, не желает подаваться ни в чумазые, ни в счетоводы, ни в бляди, ни в мудозвоны, ни в вертухаи, словом, в челядь? Так прямо, стервец, и заявляет — не хочу быть симулякром дрожащим в теперешнем то ли квазисовке, то ли новом издании самодержавия, более беззаконном, чем при царях, менее демократическом, чем при коммунистах! А хочу быть практикаблем, именно им, блин, право имеющим!

Впрочем, чего-то меня, кажись, маненько занесло. Ничего такого этакого 29—октября, аккурат в 91-ю годовщину ВЛКСМ, о каковом будет сообщено дополнительно, схлестнувшиеся в клинче, прискорбно, однако, вегетарианском, «дебатанты», как нарек их внезапный ведущий «бойцовского клуба» Валентин, МУБиНТа проректор, не озвучивали. И партизанским кавказским именем Подрыв Устоев ни одного из них ни разу не звали. А звали их простыми русскими именами Иван Овсянников и Василий Ермолов. Один, Иван, большой — представлял «Социалистическое Сопротивление», сокращение получается внушительным — СС  (т.е. в КП, если цитировать старинную и не больно-то смешную побасенку, он уже состоял?). Второй, Василий, маленький — доселе мне не ведомую, но крайне, судя по названию, помпезную и многолюдную, как ООН, Молодежную Генеральную Ассамблею Ярославской Области (что тут скажешь, разве что вспомнишь премьер-министра страны Бирмы-Мьянмы Фу-Ты-Ну-Ты). Бились бойцы над нешуточным вопросом: вот молодежные организации — они пушечное мясо, или где?

Для начала запутались в терминах. Иван, как политически озабоченная индивидуальность, прозрачно намекал на так называемых «Наших», Молодую Гвардию «Единой России», партии, по выражению одного высокопоставленного Кувшиного Рыла, реальных джипов (что, интересно, он имел в виду?) и прочий путинюгенд, коий, говоря откровенным футбольным языком, да, как ЦСКА, безусловное «мясо», предположительно, конское. Еще Иван призывал эмансипироваться от биологии, вырваться из возрастного гетто и совместно, не взирая на дату рождения, отстаивать общепоколенческие права.

Василий, напротив, никуда, ни на какие просторы большой, живой и взрослой политики вырываться не желал. Ему в его сугубо досуговом и конформистском Ассамбляже и так хорошо, тепло, сухо и комфортно. Эту мини-ООН, как выяснилось, населяют сущие кидалты, половозрелые дети, к тому же произошедшие, вероятно, не от обезьян, а от телят. Или от медуз. Такие же студенистые, аморфные, аполитичные. Ссориться с властными «папиками», качать права, отнюдь, естественно, не стремятся. Ни к чему эти глупости, баловство одно. Студентам из Союза студентов (целых 22тыс. штук!) следует учиться, молодежи из Союза молодежи — придерживаться вектора на развлекуху, впрочем, не возбраняется подражать и давней путинской знакомице, отроковице, Собчак, провозгласившей сегодня тренд на духовку, авиамоделистам из соответствующего кружка — авиамоделировать, Пенелопам и Ариаднам обоих полов из Клуба поклонников макраме — плести нити, а последователям медицинской движухи покойного Фаддея Столбуна, лечившего все болезни замораживанием ануса, заниматься своим нелегким, но тоже, наверное, по-своему увлекательным промыслом. С разрешения квартального. По милостивому соизволению управы благочиния. Хотя наличие интимных, субъектно-объектных, как он загадочно сформулировал, отношений с властями, Василий яростно отрицал, обозначая таковые не менее загадочно, как субъектно-субъектные. Нет, короче, у  «генеральной» поросли никаких умудренных чиновным опытом покровителей с сосцами, полными молоком и медом. Поросль все сама делает: самоорганизуется, самореализуется, самоактуализируется и всячески самоудовлетворяется (профессионально, конечно!). Не смахивает ли сие на самоотравление собственной самофантазией?

А если серьезно, трудновато, знаете ли, заснуть в бетономешалке — бетон мешает. То есть, сложновато сейчас неординарным, умным и порядочным, не быковатым и не козловатым парням и девчонкам блеснуть талантами. При повсеместном наличии отсутствия нормальных социальных лифтов и при отсутствии наличия руководящих родственников. Это даже не честный буржуйский социал-дарвинизм, это какой-то архаичный, живодерский, родо-племенной социал-расизм. Если ты не мажор, не интеллектуальный паралитик и молодой, полный сил идиот, выстраивающий бытие свое скользкое по соображениям тщеславия и корыстолюбия, не дрянь, деляга и посредственность в костюме из шерсти дружественных тебе баранов или овец, не всем довольный чудак на букву «м», склонный к пропеллероподобному мельтешению копчиком, все, чувак, ты попал. Ты чужой на этом празднике жизни, посторонний, как Камю, антисоциальный антиадаптант. Потому, что, повторяя изящные строфы, судьбою не был ты балуем, и про тебя сказал бы я: судьба снабдила тебя х+, не дав в придачу ни х+!

Хоть смейся, хоть плачь, хоть в юристас-экономистас записывайся, от которых рынок труда давно уже тошнит, заворот кишок от них у рынка. У нас же практикуется отрицательный, противоестественный отбор. Прекрасно себя чувствуют отнюдь не лучшие экземпляры человеческой породы. А ты, дружок, и не знал? Изволь, просвещу.

Представь себе господина из ближнего губерского круга, почти однофамильца предыдущего американского президента. Над хилыми плечиками его тщедушного веснушчатого тельца возвышается крупная голова с анемичным лицом и глазами-пупками. В свое время тщательно разрабатывал комсомольскую жилу, бушевал, витийствовал, рвался в депутаты. Народного трибуна из него, однако, не вышло, пришлось, попутно кинув кое-кого из дурачков-сподвижников, переквалифицироваться в белодомовские аналитики. Мсье Анатоль тогда приветствовал и привечал амбициозное юношество, предрасположенное к карьеризму, приспособленчеству, а, бывало, и к пошлому воровству (ну, типа Артурчика Сазонова). С шефом позже расплевался, не сойдясь в цене за неугосаемое горение на службе. В связи с чем сам себя изверг из БД, принялся оказывать таинственные консалтинговые услуги всем заинтересованным сторонам, по дороге приторговывая унитазами. Хотя, ничего таинственного. Ты там передай, обратился он однажды ко мне, по инстанциям, коли вашей газете требуются призовые места во всех рейтингах, она их получит. Согласно прайс-листу. Я, конечно, ничего никому не передал — мое тогдашнее СМИ и так, без этих вот псевдосоцопросов, банкнотами унавоженных, было самым-самым. Потом мсье Анатоль угодил в опалу, а наш господин — обратно в областную администрацию. Заступил на невнятный пост «поэта для поэтов», вразумляющего управленцев, как же все-таки правильно управлять. При том, что сам командовал всегда от силы пятью подчиненными. Сюжет? А то!
А вот еще один. Про некоего будто бы журналиста. Постоянно около власти отиравшегося, на административных ковровых дорожках тропинки себе протоптавшего. Печатал бескомпромиссно сервильные статейки, по итогам которых главный кабинетосъемщик Белого Дома обласкал его и приблизил. Добился-таки своего! Присосался-таки к аппарату! Услышал-таки скрип колеса Фортуны! До сих пор его слушает. Понять, чем конкретно занимается, решительно невозможно. Зато вошел в аппаратный фольклор: «Продается ручной соловей по кличке Женя. Разговаривает, свищет там и сям, сочиняет байки про каких-то выживших, поет „Цыганский барон“ и целуется, цена 75 руб.».

До кучи уж упомяну и еще одного функционера-исполнителя. Специализирующегося, судя по хоум-видео с гитарой, на романтике. Кавалергарда, дескать, век недолог и все такое. Происходит их когорты комсюков, как именовал таких наш добрый народ-языкотворец. Самые ушлые из них в начале 90-х успешно ринулись в барыги, не самые — в госслужащие. Проиграл когда-то выборы, страдал, томился на Урале. Вернулся вроде бы триумфатором, но что-то явно его гнетет и гложет: угрюм, мрачен, неприветлив. В совершенстве владеет ремеслом подбривать усики, компоновать шевелюру в  «девятый вал» и отчитываться перед московскими работодателями. Какими еще способностями наделил его Создатель, сказать сложно. Наверное, умением пристраивать потомство на хлебные должности и запрещать митинговые брожения на Советской площади. Ибо — не фиг! А то на каждую оппозиционную акцию описи гаешной, «нашистской» гопоты и удодов-провокаторов не напасешься. Снимали меня, помню, как-то такие на мобильные. Очень, признаюсь, хотелось им помочь заодно запечатлеть и асфальт. Сдержался, ограничился известным жестом с участием среднего пальца, нет, двух средних пальцев.

Итак, что остается? Ясно, что: единственный выход для честных ребят — взять автомат и стрелять всех подряд. Шутка. Но! Оптимисты учат иврит, пессимисты — китайский, реалисты — АК-47. Не забывайте об этом.