Потеет, болезный, придумывает мысль, руками по воздуху молотит. Очень получается похоже на пингвина. Тот же размах. Ему бы, горемыке, хорошо полететь, оценить обстановку, прислушаться к атмосфере, окинуть пространства метким взором, вывод сделать правильный и поймать нужное направление воздушных стихий. И вот он ручонками-то мельтешит, пытается тельце из утеса вытащить, да и не выходит ничего, только пузыри пускает: «С точки зрения банальной эрудиции каждый индивидуум, критически мотивирующий абстракцию…».

Удавил бы пустомелю! Расстрелял из рогатки! За то, что дышит демагогией, питается демагогией и, главное, не держит эту демагогию в себе, делится ею с окружающими. Политолог… Убивать надо таких политологов! Прямо на месте. Хотя бы морально. Или даже так. По примеру генерала Скалозуба: «Собрать бы книги все да сжечь!». Выкопать в центре города глубокую яму, сгрести туда всех домотканых долбоклюев и засыпать гашеной известью…

Эк тебя тыркнуло, озадачится читатель. Чего ты разоряешься-то? Чего, чего… Того! Ходишь в школу, ходишь, а потом – бац! – и вторая смена.  Шастаешь в «Бойцовский клуб», шастаешь, и на тебе – натыкаешься на фигуру тела целого и невредимого политолога собственной персоной. Зовут его Сергей Киселев, и рассуждал он, как у них, у великоразумников языкастых, водится, о том, в чем ни черта не смыслит: об уличной политике ( «Улицы – наши кисти, площади – наши палитры!»), т.е. об акциях гражданского протеста, которые, дескать, неэффективны и вообще смешны. И в этом он, заметьте, пытался убедить самого Воробьева Александра Васильевича, испытанного бойца и депутата, подвижника и трибуна, который на всевозможной протестной активности собаку съел и щенком закусил.

Не хотелось бы ломиться в открытые двери, талдычить банальности: лошади кушают овес и сено, Волга впадает в Каспийское море, ноги человеку для того и дадены, чтобы бить ими землю, а потому растут они не из головы, да вот приходится доказывать очевидное. Для особо непонятливых. Никогда, вероятно, не слышавших, что права не дают, права берут. И на своих хитромудрых факультетах Макса Вебера (вот уж кто был настоящий, а не фальшивый политолог), конечно, не изучавших: «Политику делают головой, но, естественно, не только головой». И ничего, наверное, не знающих, что даже в столь почитаемых ими пресловутых «цивилизованных» странах победившего либерализма типа Германии или Франции митинги, демонстрации, забастовки и т.д. – до сих пор самый что ни на есть действенный механизм влияния народа на власть. А Италия? А традиционно темпераментная Греция? Вообще в Европе мало отыщется государств, не отличающихся регулярными народными брожениями. Швеция разве что с Норвегией, где правительства усердно и аккуратно совершенствуются в искусстве социальной инженерии, более-менее сбалансированного распределения общественного богатства, чтобы, например, доходы высших и низших слоев населения не различались больше, чем в 5-6 раз. А еще Швейцария – яркий образец торжества «прямой демократии», т.е. едва ли не еженедельных всеобщих референдумов по насущным вопросам бытия. Последний из известных – по поводу строительства новых мечетей (решили – не стоит).

Словом, когда придут годины бед, стихии из глубин восстанут, и звери тайный клык достанут – кто ж грудею нас заслонит? Никто, конечно, кроме нас самих. Ладно, вы знать не знаете, и слышать не слышали «Интернационала», хотя и музыка, и слова – блеск, рекомендую: «Никто не даст нам избавленья: ни бог, ни царь и не герой…». Просто вспомните название сайта: «ktoeslineti». Правда, кто? Не суд же, в самом деле, о коем что-то там невнятное промямлил Сергей. Или он опять не в курсе, что в России законы, может, и святы, да исполнители – лихие супостаты? Что суды плотно, намертво впаяны в «вертикаль», и «независимое правосудие» в сегодняшних обстоятельствах – это сущий, пардон, «клоун — пидорок» – и смех, и грех? И потом, разве суд может и в праве повысить зарплаты бюджетникам, срезать тарифы ЖКХ, отправить в отставку папу Вову Путина? Кстати, обиделся, говорят, «наше всегда», надулся, когда ему про 10-тысячный оппозиционный митинг в Калининграде доложили, ораву челяди из свиты туда послал, разобраться, что, да как, чем не угодил неблагодарным? Зашевелилась, то есть, власть, замандражировала, злокачественная. Так же и с коммунальными платежами. Почувствовали, что перегнули палку, обнаглели, оборзели вконец, что гул недовольства в народе разнесся, и вот уже сами по телевизору хмурят бровки и грозят пальчиком мазурикам-начальничкам в губерниях, будто центр здесь совсем не причем. Не забыли видать, бессмысленные, о монетизации, о том, как все с ней нехорошо получилось-то.

И кто-то еще смеет вякать о бестолковости открытого протеста? Миллионы участников, между прочим, для него не нужны. Тем более, что пассивных, как и худших, что зафиксировано в седьмом правиле Дельфийского Оракула, всегда большинство. Достаточно тысяч, но активных и смелых. К слову, так, может, господин Киселев элементарно трусоват, в коленках слаб? Не исключено. Хаоса вот какого-то боится, дебоша. Да не будет никакого ни хаоса, ни дебоша, ни Бишкека (впрочем, чем не акция, к тому же весьма эффективная?). Если, конечно, людей до крайности не доводить. А будет драйв, адреналин, удовольствие выкрикнуть громко, что думаешь, и, обязательно, результат.

А пингвины пускай остаются робеть в утесах. Их, я слышал, и так неплохо кормят.

Игорь Резниченко

И все-таки, когда же молодой мир ( «Коммунизм – это молодость мира!»), не успев толком возмужать и окрепнуть, как-то невзначай, исподволь, постепенно начал дряхлеть и чахнуть? Когда затупился серп, а молотом принялись груши околачивать? Когда, словом, не ладно что-то стало в Королевстве Красном?

Есть у меня подозрение, что уже при взбалмошном Никите Сергеиче, коротеньком ушастом кукурузы сеятеле. То есть, еще было, чем гордиться, например, полетом Гагарина в космос, но уже мало кто верил в провозглашенное сверху пришествие всеобщего благоденствия через 20 лет. Интели прокламировали возвращение к ленинским, демократическим нормам жизни, противопоставляя их цезаристским сталинским, и вдохновенно панихидствовали насчет «комиссаров в пыльных шлемах». Но что могло быть общего у конников в кожаных галифе, несущихся лавой, с метровыми бритвами в руках на польских улан под Варшавой, с пухлым окорочком Хрущевым? Который банализировал мечту, вернул страну в контекст буржуазной цивилизации, вздумал догонять и перегонять Америку, меряться с Западом стандартами потребления, не понимая приземленным своим умишком всю бессмысленность и безнадежность этой затеи.

Сковырнувший Никиту дорогой Леонид Ильич тоже по поводу особости государства рабочих и крестьян не заморачивался. Он просто жил сам и давал жить другим, как те хотели и могли. Будучи стихийным даосом, образ действий коего один – отсутствие оных, добродушный Брежнев интуитивно следовал, не зная о нем, совету основоположника даосизма Лао-Цзы всем правителям: «Опустошать головы подданных и наполнять их животы». С последним, что скрывать, были проблемы, но в целом 70-е, до определенного момента, это, пожалуй, самые безмятежные годы в истории СССР. Хотя и тогда по поводу взаимной приязни партии и народа обольщаться не приходилось. Один приятель Венедикта Ерофеева, феноменального литератора, отец трех малолетних детей, когда узнал в семьдесят каком-то году об изрядном повышении цен на шоколадные конфеты, какао и пр., с удовольствием потирая руки, взволнованно ходил из угла в угол и все повторял: «Так им и надо! Так им и надо!». Не детишкам, разумеется.

В общественном туалете на площади Ногина (нынешняя станция метро «Китай-город») несмываемым укором Советской власти чернела надпись: «Давно известно и не ново, что только здесь свобода слова. Да здравствует академик Сахаров! О, кей!». И остроумцы упражнялись в смешной, но невеселой политической сатире: «Ленин пытался доказать, что государством может управлять народ, Сталин доказал, что государством может управлять один человек, Хрущев – что на эту роль сгодится и дурак, а Брежнев – что государством можно вообще не управлять».

А потом грянули 80-е – усатые, хвостатые и полосатые. Панковские. Буйным цветом расцвел черный юмор: «Маленький мальчик нашел пулемет, больше в деревне никто не живет… Дети в подвале играли в гестапо, зверски замучен сантехник Потапов… Забег на 1500 м в Бухенвальде. Вперед вырывается польский антифашист. Да, трудно бежать в шиповках шипами вовнутрь…». И т.д. и т.п.

Вошел в моду белогвардейский шик: псевдостаринные романсы типа: «Не падайте духом, поручик Голицын, корнет Оболенский, надеть ордена!..», с непременной псевдослезой в рюмке водки, и отчаянные тосты типа: «Господа, Деникин взял Ростов! Ура!».

Ритуальная идеология и весь большевистский пантеон подверглись беспрецедентному глумлению:

— На толкучке. – Крупа, подбирай джинсы и сваливаем! (это смягченный вариант). Там Плешивого с кроссовками повязали!..

— Феликс Эдмундович, а у вас ноги волосатые? – Ну, Владимир Ильич, что вы мне вопросы такие задаете… нескромные. – Значит, так и запишем: валенки на зиму не выдавать…

В общем, кирдык подкрадывался к Софье Власьевне, причем, весьма заметный. По крайней мере, в массовом сознании. А тут еще регулярные гонки на лафетах по Красной площади, скорбные голоса дикторов: «Товарищи, вы будете смеяться, но опять умер Генеральный секретарь…».

К 1985 году уже и геронтократам из руководства КПСС стало неопровержимо ясно: нет, ребята, все не так, надо, ребята, чего-то делать. А давайте Мишу Горбачева выдвинем, он парень молодой (54 года), энергичный, ставропольский, вот пускай и действует. Ну, тот и приступил к пахоте, перестройку начал с рассвета, вернее, сперва было ускорение. И встрепенулся народ, и всколыхнулся, и пропитался надеждами, и почувствовал, как сердцу тревожно в груди, что кто-то опять молодой и что-то опять впереди.

Кстати, перспективы юный генсек, впрочем в народе, в виду известных указов, его нарекли не «генеральным», а «минеральным» секретарем, рисовал самые радужные. К примеру, отдельную квартиру каждой советской семье к 2000 году. И ему верили! Отсюда и взлет рождаемости в 1987-88г.г. Я, помнится, тоже внимал иногда его благоуханным речам, наполненным цветами и ароматами, и, внимая им, я как бы бродил по роскошному саду, наслаждаясь дивными тенями и световыми пятнами мыслей Михал Сергеича, уносивших меня улыбками в голубое небо раздумий…

Несколько позже в медицинской энциклопедии я обнаружил подходящий термин для определения подобной манеры устного повествования: логорея – словесное недержание, ненасытное красноречие, сплетенное с косноязычием, т.е. несварением языка, и характерной манерой расставлять акценты, например, «углУбить», «мЫшление» и пр.

Как выяснилось, Михал Сергеич не просто не был богатырем, титаном, государственным исполином, способным реформировать огромную страну, образно выражаясь, не только из черта сделать праведника, но и заставить Господа Бога пойти истопником в ад. Оказалось, что даже обычные, само собой разумеющиеся, необходимые политику качества: целеустремленность, ответственность и глазомер, ему совсем не присущи. Да и с элементарной решительностью было у Горбачева далеко не все в порядке. Все чего-то терся, сомневался, титьки, пардон, мял. Он бы у подруги своей задушевной, миссис Марго Тэтчер, решительности-то поучился. А то все больше того предка Короля из «Обыкновенного чуда» напоминал, у которого душили жену, а он ерзал рядом и приговаривал: «Ну, ничего, потерпи, может, обойдется?..».

Так кем же он был, «отец перестройки»? Болтливым комбайнером? Политическим гномом с мозгом с грецкий орех, бессильным перед громадой задач, на него свалившихся? Деревенским лошком, обременным манией величия, которого его западные партнеры и «друзья» под сладкозвучную мантру о всемирно-историческом значении «Горби», тупо, под сурдинку разводили? Наверное. Что ж поделаешь: мамонты уходят – остаются лысые слоники. Ничего, заметьте, как избежавшие гильотины Бурбоны, не понявшие и ничему не научившиеся. Сколько вон всего дядя Миша набурогозил, нарезал, нарубил, наквасил: к 1991 году – войны в Карабахе, Осетии, в Средней Азии, практически отпала от Союза Прибалтика, кровища и конфликты тут и там. И ничего, не жужжит, не кается, у него жена за месяц от рака сгорела – не ущучил, атеист, мля…

С дугой стороны, а сподвижники кто? На кого Горбачеву было опереться-то? На твердолобого Лигачева или, наоборот, квашню Яковлева, наблюдавшего Запад исключительно из окна посольского лимузина и отчего-то уверовавшего в его эталонность, непогрешимость и альтруизм? Вот вечно в России напряг с командой. Тот же Леонид Ильич, по свидетельству помощников-очевидцев, листая как-то импортный каталог автозапчастей, не выдержал: «Соратнички, мать их… Один в отпуск просится, другой вообще неизвестно где… А ты сиди тут один, дядя Леня, и мудохайся.». А тот же воскресший Иосиф Виссарионович из перестроечного анекдота на вопрос журналиста: «Что бы Вы сейчас немедленно сделали?», со свойственной ему непринужденностью ответил: «Во-первых, расстрелял бы Политбюро, во-вторых, покрасил Кремль в зеленый цвет. – Как в зеленый? Почему? – Как я и предполагал, товарищи, по первому предложению возражений не поступило».

Ну, ладно, верхушка. А «менеджеры среднего звена», партаппаратчики, номенклатура, пробивная, настырная, насквозь циничная и бездарная? Они же вовсе не о социализме с человеческим лицом думали, ночами не спали, не о демократизации, не о гласности, а о том, как бы повыгоднее конвертировать, пользуясь случаем, занимаемые должности в прибавочную стоимость. Удобный случай – выбраться, наконец, из подполья, легализоваться, предоставился также деятелям теневой экономики и пасущему их криминалитету. Миллионам рядовых граждан СССР осталось удовольствоваться нематериальными ценностями. Хотя, если честно, ирония здесь, как торг с особой, приближенной к императору, не уместна. Свободу дал нам именно Горбачев, а никакой не шумный и грубый вельможа Ельцин, по натуре – типичный авторитарный самодур. И свобода, всякая – слова, собраний, митингов, шествий, в конце 80-х действительно была.

Память о ней и почтили 25 марта Алексей Филиппов и Ярослав Юдин. Алексей, сторонник теории заговоров, убеждал собравшихся, кстати, успешно, что «перестройка – антироссийский проект» (вероятно, имелась в виду Большая, в границах СССР, Россия). Ярослав, как, собственно, и я, прозрачно намекал, что все обстояло несколько сложнее.

Короче, не буду повторяться, тезисно. Суть не в том, что конспирология – порнография интеллектуалов, штука забавная, но малопродуктивная, хотя и в этом тоже. А в том, что государство, обладающее достаточным запасом прочности, никаким воздействиям извне никогда не поддастся. Не смотря ни на каких агентов влияния, без которых, скорее всего, не обошлось, и ни на какие козни заокеанских демонов в образе, допустим, Збигнева Бжезинского, пещерного антикоммуниста и воинствующего русофоба. Не устаю повторять: не стоит искать злого умысла там, где все объясняется обыкновенной глупостью. Натурально, как в фильме «Жмурки»: место здесь, видно такое – глупые все какие-то. Метили в коммунизм, а, согласно философу Александру Зиновьеву, попали в Россию. Развалились, самоликвидировались, сами с собой сели играть невесть во что и проиграли. Или карма виновата: неизбежный саморазгром под водительством «Михаила Меченого», предсказанный в древних апокрифах. Хотя, конечно, вряд ли.

Игорь Резниченко

— Товарищ! Вот письменными экзерсисами вашими неуемными, вы какой сегмент информационного поля унавоживаете?

Я, конечно, перепугался страшно. Я вообще опасаюсь таких вопросов. Бог его знает, что люди имеют в виду. А выглядеть глупо, тоже, вроде как, неудобно. Ответил на всякий случай уклончиво:

— Думаю, вы совершенно правы. Хотя сам я придерживаюсь противоположной точки зрения.

Это меня ярославские художники, бородатые борцы с плоскостью холста, научили. А они-то знают, как на сложные вопросы отвечать. Они жизнь прожили.

Да. Так после этого удивительного случая пошел я справки наводить. И все счастливо разъяснилось. Оказывается, спрашивали меня, для кого пишу-то, кто меня читает? Каким, так сказать, слоям населения адресована моя словесная эквилибристика, лишенная сплетен, убийств и анализа общих тенденций на рынке переводного и простого векселя на бумажном носителе?

Ну, ухмыльнулся я, это же и ежику в тумане понятно. Обращаюсь я к тем, кто буквы знает. А тот, кто буквам не обучен, он же ни черта не разберет!

Победоносно заключил я и, разумеется, ошибся. Потому что это все не модно уже давно. Обращаться нужно не к каким-то эфемерным и призрачным буквоедам, а к вполне конкретным дядям и тетям, перекрывшим очередной денежный поток, или знающим, как половчее его перекрыть. И не с готовым текстом, а с предложением о взаимовыгодном сотрудничестве. В жанре явной или скрытой рекламы, крупного и мелкого шантажа, оголтелой и вкрадчивой пропаганды, предвыборной агитации и пошива компромата из материала заказчика.

Ведь это только идеалисты, маргиналы и горемыки-нестяжатели вроде Эдгара По могли возопить: «Чеканить монеты собственным мозгом по велению хозяина – на свете для меня не может быть ничего постылее!». Нынешние так называемые журналисты, журналюги и журналюшки, конечно, не столь щепетильны, нервны и чистоплюисты. Сами себе хозяев ищут, и тот талантливее, у кого «папик» «потолстосумистее».

Чтобы материально преуспеть в современном медийном бизнесе строчкогон или там эфиромарака должен обладать важнейшим качеством – полным отсутствием морали. А также стыда, совести и чести. Наличие ума, кстати, тоже не обязательно. И если: «Все мы – б…и, только дорогие б…и», — как говаривал честный Шнур о коллегах по шоу-бизнесу, впрочем, это он до кризиса говаривал, с пор расценки снизились, то в СМИ обретаются продажные элементы, конечно, подешевле, однако правила делопроизводства и там, и там примерно одинаковы.

Ну, так что же: бизнесменом может стать каждый? А то! – утверждал юный жрец культа Мамоны Никита с либеральной фамилией Ключевский, активный представитель той молодежи, которая, вероятно, всегда в курсе доллара.

Отсутствие предпринимательской жилки? Дистрофия коммерческой железы? Патологическая неспособность мало-мальски комбинировать?

Ерунда! Чушь собачья! Барыгой можешь ты не быть, но бабки можешь ты добыть! – как сказал поэт. Было бы желание. А методов прокормиться, почувствовать себя богачом с никелированным самоваром на столе, как донов Педро в Бразилии – и не сосчитаешь! Например, синие очки и палочка. Правда, почтенный бизнес Паниковского, великого слепого, подкосили, как мы помним, форс-мажорные обстоятельства – революция. Пришлось ему переквалифицироваться в дети лейтенанта Шмидта, но до конца своих дней не утратил вздорный старик деловых навыков: «Паниковский вас всех еще продаст, купит, а потом опять продаст, но уже дороже!».

К слову, пенсеры-кроилы, пардон, брокеры сейчас отнюдь не редкость. Они с удовольствием лакомятся плодами научно-технического прогресса, плетут собственные мини-сети во Всемирной паутине, без специальных приборов, как якуты в тайге, ориентируются в биржевых котировках, индексе Доу-Джонса, ценах на сахар в Бразилии и акциях всех транснациональных корпораций планеты разом. В отличие от нас, совсем глупых простофиль, им внятен тайный смысл китайских иероглифов: «Фишки легли в боковой тренд», известны последствия призыва: «Снег падает – надо брать!», и совет Бернарда Шоу: «Покупайте землю – ее больше не производят», для них не шутка, а руководство к действию. Округляют, короче, капитал старички-боровички, снабжают детей и внучат квартирами-машинами-дачами.

С другой стороны, иной раз и внучата такие попадаются, что сами с усами, ухваты чертовы, в аду из пламени головешки таскают и не обожгутся! Как, допустим, тот пострел, о котором рассказывал Никита. Звучит, как оксюморон (сочетание контрастных слов типа «убогая роскошь»), а ведь продает, сорванец, бесплатные газеты! Причем, говорят, успешно. Да, ловко придумано, как сказал Казанова, глядя на Колобка. А я тут же вспомнил историю про одного американского миллионера и его малолетнего сына. Папаня, как у них, у американских миллионеров принято, платил сынуле десять что ли центов за каждую изловленную в фамильном саду зловредную гусеницу. Итог гусенично-денежных отношений очевиден: в один прекрасный момент в укромном уголке сада миллионер обнаружил целый питомник для листьежорок, любовно оборудованный отпрыском-природоведом. Сметливого потомка американец, конечно, похвалил и даже выписал ему премию. Наверное, за познания в биологии.

Вот и Никита о знаниях, об интеллекте толковал. Это, может, в 90-е, когда «крыша в углу кусалась», для бизнеса больше не мозги, а мускулы требовались, и тем, кто не в авторитете, или не дружил с теми, кто в авторитете, сложновато было что-либо предпринимать. Сейчас не так. Быть можно дельным человеком, ни разу срока не мотав, вариант – зону не топтав.

И государство, по мнению Никиты, начинающему дельцу непременно поможет. Ну, коли у него, как у латыша – х… да душа, а больше нет ничего. Выделит для обустройства концессии не много, не мало, а 60т. рублей. О, целых 60 тысяч – за каждым крупным состоянием таится злодейство! И что, интересно, можно на эту баснословную сумму «замутить»? Накупить ульев, чтобы значит, наслаждаться теми дивными воскресными днями, когда пчелы, обалдев от запахов разнотравья, жужжат по-праздничному, как гласит эссе «О любви», принадлежащее перу известного сборщика меда Лужкова Ю.М.? Учредить сапожную мастерскую? Проложить новый туристический маршрут «Чрево мэрии»?

В общем, все не просто. И прежде, чем приступать к обогащению, не худо бы определиться, есть у тебя к этому увлекательному занятию природные наклонности или как? Природу ведь не обманешь: кто-то запускает ракеты, кто-то работает за компьютером, кто-то тыкает палкой в говно – для каждого дела свой талант требуется, как вразумлял подчиненных полковник Бабец, кавалер и ветеран. А талант, он, цитируя Сергея Довлатова, как похоть – трудно скрыть, еще труднее симулировать. Либо есть, либо – увы. Да, ораторами становятся, но поэтами рождаются – старина Цицерон ведал разницу между профессионализмом и одаренностью.

Так вот, для ресторатора Арсения Нестерова бизнесмен сродни как раз-таки поэту – далеко не каждому дано им быть, даже при наличии жгучего желания. Без подходящего темперамента и соответствующих способностей: организаторских, коммуникативных, волевых ( «Железная воля Миледи не давала д,Артаньяну отклониться от цели разговора») и т.д., в предпринимательство соваться бесполезно. Не достаточно придумать нечто потенциально капиталоемкое. Важно суметь продвинуть это нечто – продукт, товар, услугу, на рынке. Распугивая конкурентов звериным оскалом акулы капитализма или превосходя их в хитрости. Как, например, Билл Гейтс. Отсюда главное качество бизнесмена – да, вероятно, врожденное, о каковом Арсений, кажется, запамятовал: всепоглощающая, как с дикого бодуна иссушающая жажда наживы. Не надо лицемерить и фарисействовать, основная цель всякого бизнеса, о чем я уже однажды писал, — извлечение как можно большей прибыли за как можно меньший срок при как можно меньших же издержках. В этой связи призывы Дмитрия Анатольевича к олигархам вкладываться в отечественное производство, инвестировать в будущее звучат довольно забавно. Какие там долгосрочные вложения, если бабла можно нарубить здесь и сейчас, особо не напрягаясь?

А еще можно спекулировать чужими деньгами, кредитовать несчастных под нечеловеческие проценты, упражняться в беловоротничковых грабежах под видом банковской деятельности ( «Банк дает вам зонтик, когда светит солнце, и отнимает его, как только пойдет дождь», — Марк Твен). А можно вообще ничего не делать, а только оседлать трубу, присосаться к госкорпорации, заиметь право подписи, и деньги как-то сами начнут прилипать к рукам, без видимых усилий с вашей стороны…

А к редкому дару плодить тугрики следует относиться, по-моему, как к лицедейству. В том смысле, как воспринимали актеров в России 100 лет назад. Их любили, ценили, почитали, но никогда не уважали. Ибо – сукины дети, эгоистичные и жадные. Каждому, словом, свое. Шут – не мыслитель, а торгаш – не герой. Таков уж неизъяснимый закон судеб.

Женщины, рассуждающие о политике, напоминают мне взбесившихся канареек… Извлек из глубин подсознания почему-то именно эту фразу наблюдательного насмешника Антона Палыча пеший паладин с блокнотом в заплечном туеске, сиречь я, и потрусил чреслами в сторону «Бойцовского клуба», на встречу с прекрасным. Ибо 11 марта поле боя было отдано на откуп не часто весьма неприятным, да чего там – просто отвратительным, красномордым и потным, мужикам, а двум пленительным искусительницам, двум балладам ля бемоль мажор, двум заразам в золотом и алом: Аннушке нашей Богдановой, примадонне общественной сцены Ярославля, и Светлане Кальниной, мадмуазели председателю здешнего Молодежного парламента.

Прежде чем пускаться в бесконтрольное и нудное бормотание по поводу девичей перепалки, хочу официально заявить следующее. До сведения моего дошло, что кое-какие уроды нанесли Ане значительный моральный и служебный урон, в связи с чем ей в последнее время вздумалось изображать из себя богиню отчаяния. Так вот, Аня, мой тебе чисто мужской совет. Всем этим престарелым и потасканным комсомолятам, карликам злым с тараканьими усиками, залупоносцам, извини, всяким, похожим на кончики собственных концов, а также разным там пузатым барбосам, жадным, трусливым и глупым, адресуй (можно вслух и громко) следующую магическую формулу: «Идите вы все на х… и там погибните!». Возможно, ты знаешь происхождение этого энергичного заклинания, возможно, нет, в любом случае, оно, поверь мне, очень действенно. Так что, не плачь, гони ее прочь, тугу — печаль.

Ну что ж, приступим, помолясь. Наконец-то, вот оно: пришла проблема пола, румяная фефела, и ржет навеселе! Добилась-таки наша Аня своего, оседлала-таки любимого конька, а может, кобылку: волнующую и интимную тему гендерного (межполового) регулирования, т.е. нелегкой бабьей доли в этом свирепом и зубодробительном мужском мире.

В России нужно, непременно нужно, призывала Анна, вводить квоты для женского представительства в органах власти. А то, что же это, ей-богу, такое! Нас, сестер по несчастью родиться без пениса, а ведь эти примитивы, самцы, крепостники и подлые собственники все наши тонкие душевные переживания, все наши искрометные интеллектуальные порывы сводят к тому, что мы, якобы, терзаемся завистью к этому мифическому фаллическому символу, этому грешному отростку, у многих – совсем смехотворному, с которым эти бабуины так носятся… Да, так о чем я? А! Нас больше на целых 10 миллионов. А мало того, что женщин оттирают на всех уровнях от управления, так еще и наш обременительный и недолгий, впрочем, у человеков рода «он» век еще короче, жизненный путь, который весь помещается в четырех исконных русских словах: памперс-сникерс-тампакс-климакс, усеян отнюдь не розами, но шипами, полон унижений, мытарств, гнусных домогательств!

Между тем, мы не созданы, чтобы сажать капусту, как кричала пылкая Кармен! Рабское бюргерское правило трех «К»: кухня – киндер (лучше несколько) – кирха, не предоставляющее женщине никакой свободы выбора, устарело еще в 19 веке. И только для каких-нибудь закоренелых домостроевцев, тиранов и ретроградов вроде Никиты Михалкова женский идеал: босая и вечно беременная кухарка с чугунком щей для мужа-повелителя в руках. «Не дождетесь!» – как ответил Мойша на вопрос о здоровье. Клешни прочь от комиссарского тела! Нет половой дискриминации! Да механизму добра под названием «квотирование»!

Света была не столь экспансивна, как Аня. Оно и правильно: женщина должна быть безгневною, как гласит старинная индийская мудрость. Баба – тоже человек. В том смысле, что если сфера интересов у женщины не ограничивается обустройством быта и кормежкой мужа и детей, то, при наличии ума, таланта и настойчивости она всегда способна достичь успеха на любом профессиональном поприще. В том числе, в политике и администрировании. Как достигли его, например, Ирина Хакамада, или Наталья Комарова, недавно назначенная главой Ханты-Мансийского АО, или верная соратница и наперсница былого губернатора Лисицына Скороходова Ирина Ильинишна, которая и по сию пору остается образцом для подражания и ролевой моделью для многих амбициозных ярославских дам и девиц. И никакие злокозненные мужики карьере не помешают. Напротив, при определенных условиях еще и помогут! Словом, квота – она как кузнец в «Формуле любви»: зачем нам квота? Нет, нам квота ни к чему. Что мы, сами не справимся? Сирые мы, что ли, убогие, недееспособные, скорбные головой?

Ну, скорбные – не скорбные, но… Ох, чувствую, рискую, крепко рискую навлечь на себя праведное негодование феминисток всей Вселенной, той же Анны в первую очередь, а что делать? Все мы, дяденьки, немного жеребцы, сексисты и где-то даже шовинисты. Даже самые умственно состоятельные и духовно матерые из нас. Сразу же вспоминаются «Ведьмы и стервы» – заглавие отличной, тетенькам посвященной, пластинки превосходного Александра Ф.Скляра. «Сосуд греха» – тоже интересное выражение, средневековыми европейскими богословами измысленное. И Шекспир туда же: «О, женщина, коварство тебе имя!». А изощреннейший Джеймс Джойс, писатель для писателей, так и вовсе нахамил: «Женщина – это флейта с тремя дырками,,,».  «А крокодилы, Юрка, они, как люди», — раскрыл юному Шевчуку страшную тайну крокодильей любви дядя Паша, бригадир лесосплавщиков. Это я к тому, что, во-первых, захотел повторить аналогичную по форме древнегреческую поговорку: «Женщины – те же дети, только ростом больше», а, во-вторых, из соображений хвастовства в степени бахвальства – решил продемонстрировать, как здорово у меня фонтанирует ассоциативный аппарат. Сейчас поясню, что я имею в виду.

Прости, Аня, да и ты, Света, тоже прости, но у мужчины и женщины мозг все-таки различается. И это факт биологии. Во всех этнических группах женский мозг меньше мужского. Причем эта разница может составлять 35 грамм, а может – 150. Такая же разница  и у высших приматов. И это связано не только с тем, что тушка тельца меньше. Основная проблема – женский мозг структурно устроен так же, как и мужской. Мы не можем допустить, чтобы женщины хуже видели или слышали. Мы не можем пожертвовать физиологическими функциями, потому что это – материнский организм, приспособленный для репродуктивных целей. Кстати, прямое следствие материнства – консервативное, охранительное, в основном, пассивное женское начало. Возникает вопрос: чем можно пожертвовать?

Верно, ассоциативными центрами. Теми самыми, которыми надо думать. Это не женская вина, это железные законы эволюции.

Означает ли сие, что все бабы – ду… Нет, это означает, что все мужики, особенно, биологи – сво… А если серьезно, то та же, допустим, пресловутая «женская логика»  происходит исключительно из биологических мотиваций. Женщина лучше приспосабливается, лучше выживает, она выносливее, усидчивее, терпеливее мужчины.

Потому, что, во-первых, у мужчин мозг более изменчив, а, во-вторых, за счет больших ассоциативных центров он менее биологически адаптирован. Мужчины платят за свою способность нестандартно думать, тем, что они менее близки природе, т.е. менее приспособлены. Женщины принимают биологические решения. Мужчины тоже на 99,9% биологические, мясные машины, если вспомнить литератора Сорокина, но ассоциативные структуры, как вы успели заметить, у них, т.е. у нас больше, поэтому среди мужиков чаще появляются люди, которые могут думать о чем-то, кроме еды и размножения. Но эта большая, «краснокнижная» редкость. Поэтому цените нас, всех таких одаренных, хольте, лелейте, вовремя кормите, превентивно пришивайте пуговицы к макинтошу, ну, и вообще.

Большинство никогда в жизни не сможет отказаться от женской логики, т.е. логики телесного выживания. С этой точки зрения в девяти случаях из десяти женские поступки совершенно правильные. Потому, что они подчинены одному – выжить, размножиться, увеличить доминантность. Как? Известно, как – с помощью второй половины. Мир женщины – это мужчина, обо всем остальном она думает лишь время от времени, как сказал Адольф Гитлер, знаменитый холостяк. Безмужичье бабу редко до добра когда доводит, вторила ему, колыхая формами, певица Бьянка. А Патриция Реджани из семейства Гуччи просто честно призналась: «Да я буду лучше рыдать в роллс-ройсе, чем радоваться жизни верхом на велосипеде!». То есть, репродуктивный успех гарантируется материальным положением самца. Чего ж удивляться, если леди сначала влюбилась в джентльмена на «жигуленке», а потом в три раза сильнее полюбила джентльмена на «мерседесе»? Впрочем, сводить основные женские рефлексы к презренному металлу, к большому и толстому бумажнику, как главному для женщин сексуально привлекательному мужскому органу ( «С вами так хорошо, надежно, а у вас еще много денег осталось?» – из подслушанного за соседним столиком в ресторане), было бы явным схематизмом. Потому, что для женщины биологический успех мужчины не так важен, как важна уникальность случая. Ну, например, он уникальный раздолбай. Которого убить мало! Но он такой прикольный! Женщина не ищет лучшего. Она решает свою проблему: ей важно, чтобы самец был исключительным. Без разницы, магнат он или лузер, в «ламборджини» или в рубище. Женщину тянет к мужчине, который находится вне нормы. Любая система вне нормы дает больший, пардон за жаргон, полиморфизм генетического потомства. Это интуитивное биологическое решение, которое идет – о, ужас! – прямиком от обезьяньего хвоста.

Да, едва не забыл, еще самцы должны быть с низким голосом: у женщин половые сферы больше связаны с точкой в организме, через который проходят слуховые маршруты. А влечение к разным там теноркам типа Коли Баскова – извращение.

Итак, подведем неутешительные итоги. Первое. Дело не в подкрашивании губ и век, не в кружевах и блестящих камушках, просто женщина – это такой человек, которому постоянно хочется замуж. Второе. Если у женщины серого вещества на 150 грамм меньше, то какая к свиньям собачьим, может быть феминизация?! Чем это закончится? Половое равенство, заложенное в структуру общества, — заведомое оглупление. Будет не лучше, а хуже. Причем, всем — и бабам, и мужикам. Матриархат дисфункционален и контрпродуктивен. «Горе государству, которым правят многие женщины, или которым никто не правит», — предостерегал старина Конфуций, наставник всех прошлых, настоящих и будущих поколений китайцев. И разве есть зрелище более жалкое, чем мужик – подкаблучник? И более фальшивое, чем мужик – дамский угодник? Третье. Лучше водки хуже нет! Я искренне сочувствую всем дядям, у которых начальники – тети. Сам имел такое удовольствие. Бабы – начальницы, как правило, капризны, взбалмошны, спесивы. Кстати, по мнению нынешнего Римского папы, а ему, понятно, можно доверять, основной женский грех – гордыня, т.е. мать всех грехов (мужской, к слову, всего лишь чревоугодие). Склонны делить подчиненных на любимчиков и изгоев. Крайне зависимы от физиологии. Оборони, Создатель, ежели у них ПМС или нестыковки в личной жизни! Женщины и в целом-то существа, честно признаться, завистливые, злобные и кровожадные ( «Одна балерина желает другой сломать ногу? Это наглая ложь! Ее устроит только смерть!» – цитата из Николя Цискаридзе), а уж женщины у руля в канун красных дней календаря, или там климакс у них близится, а Германа все нет – мегеры сущие, монстры рыкающие. Не баба, а vagina dentata (п…да, виноват, с зубами) какая-то! А если это судья? У российского суда, равно, как и у школы, а сейчас еще и журналистики, увы, безусловно, женское лицо. При наличии гормонального дисбаланса и отсутствии мужика? Да она, мать ее за талию, «червонцем» каторги за кражу мешка картошки отоварит и не поморщится! К тому же, если низкие и средние должности в госаппарате занимают все больше, воспользуюсь лимоновской терминологией, «медузы» и «селедки» (надеюсь, не надо расшифровывать, что это такое?), то на высоких правят бал форменные «кувалды». Примеры: Матвиенко Валентина, Слиска Любовь. Аня хочет превратиться в «кувалду», что при движении наверх неизбежно? Что-то сомневаюсь. Так вот, при сегодняшней политической ситуации тотального «единоросовского» разгуляева квоты для дам обязательно заполонят всяческие будущие «слиски», как сказала бойкая Алиса, но не лиса, а Оля Смирнова. Оно нам надо? И, наконец, четвертое. Квоты нужны и даже настоятельно необходимы не для женщин, а для умных, честных и добрых людей, независимо от их половой принадлежности.

И самое последнее. Поступайте, как женщины, думайте, как мужчины. Рекомендую я Ане, Свете и всем прочим прекрасным феминам вслед за озорной бабенкой Юлей Тимошенко. Госпожой президентшей стать ей так и не удалось. Может, оно и к лучшему.

Мало того, что он сам однажды поражал публику прихотливыми извивами своего либерального кредо, так еще и «солидарное» московское начальство в «Клуб» заманил. Впрочем, пардон, нет у них, у демократов-то, никакого начальства. Централизма они чураются, как примерные западники, и любого намека на вождизм боятся больше, чем дедушка Зю победы на выборах. Так что Илья Яшин, компактный изящный брюнет интеллигентного вида, никакой в «Солидарности» не старшой, скорее уж, подобно очередному Людовику относительно французского дворянства, первый, наряду с Немцовым Борисом, среди равных.

Тема гастроли звучала так: «Что мешает оппозиции добиться успеха?». Я, как ее услышал, сразу же, конечно, подумал: что, что? Ясно, что. То же, что и плохому танцору. В смысле, амбиции лидеров. Хотя, естественно, не только они.

О том же и Илья говорил. То есть, о тотальной зачистке властями политического поля. Как выражался один герой Сергея Довлатова: «Дружбист» (работал на бензопиле «Дружба») я! Хуяк (спилил дерево), и червонец!». Так вот, настоящую, а не поддельную, так называемую «системную», вроде КПРФ или тем более ЛДПР, оппозицию за десять славных путинских лет, «дружбисты» из Кремля не просто под корень извели. А, натурально, в рамках кремлевской тактики выжженной земли, испепелили, в кучу сгребли и выкинули из пространства официальной политики. Ну, или, если угодно, поступили с нею, как Человек-Тапок с Человеком-Пауком – прихлопнули.

Впрочем, какая там, к свиньям собачьим, политика в вертикально заточенной России! Не нужна она нашему дорогому, очень дорогому (даже не хочется подсчитывать, во сколько обходится его содержание бюджету) и очень надоедливому (не вылезает же, е-мое, из телевизора!) лорду-протектору (рулит всем, разумеется, именно он, а вовсе не Медведев, папик Дима ведь так – ни с чем пирожок) Вольдемару Путину. Да и не знает он, что это такое – подлинная политика-то. И, главное, не хочет знать. Власть он получил, как Остап Бендер корейковский миллион – на блюдечке с голубой каемочкой. Был назначен премьер-министром, а потом рекомендован в президенты не как представитель некоего политического объединения, добившегося большинства мест в парламенте, как полагается при демократии, а в порядке престолонаследия. Ельцин назначил его фаворитом, после чего за наследника послушно проголосовал искусно обработанный телепропагандонами электорат. Потом еще раз. А в 2008г. трюк повторился с Медведевым.

Кстати, о теле-еле-горе-деятелях. Распространяющих на государственных каналах вранье и невежество. А, невежество, о чем предупреждал еще долгогривый черт Карл Маркс, это демоническая сила, и мы опасаемся, что она послужит причиной еще многих несчастий. А нобелевский лауреат Томас Манн задавался риторическим вопросом: «Грозила ли когда-нибудь человечеству хоть малейшая опасность погибнуть от избытка разума?». А другой нобелиат – академик Павлов, рассуждая о российском сегменте этого самого человечества, со вздохом констатировал: «Русские – народ левополушарный, чьи представления о жизни формируются не действительностью, а текстом». Озвученным дьяволами и бесами из зомби-ящика, как принято его называть, во главе с явным люциферианцем Константином Епрстом, он же Эрнст, добавлю я от себя.

Зрителей своих «богоносных» они, конечно, искренне и от души презирают, считая их всех быдлом неумытым. Увы, есть за что. За покорность, скажем. За нежелание и неумение мыслить самостоятельно. За дикое, нечеловеческое терпение. За добровольный отказ, чему и Илья сокрушался, от реальных гражданских прав ради химерического потребительского рая в тучные годы (Вова Путин мой сосед, Вова купит мне мопед!), каковому совершенно естественно настал кирдык.

Свобода ведь, которая, как образно и красиво написал Велимир Хлебников, святой поэт, приходит нагая, бросая на сердце цветы, она, как творческий труд в латинской поговорке – сама по себе наслаждение, самоценна она. Да, свобода делает жизнь насыщеннее, фееричнее, опаснее, веселее и страшнее, но прямых материальных выгод не сулит, а потому, если честно, пассивному большинству на фиг не нужна. Она нужна активному меньшинству, таким, как Илья, как Дениска, как Анна Богданова, как я, разумеется, и вообще таким, как постоянные посетители и участники «Бойцовского клуба».

А если меньшинство распояшется, разнуздается, раздребездится не в меру – на митинге, допустим, или только пикете – за рога и в участок. О, участок – это великая вещь, как говорил тот же Велимир, это место встречи меня и государства! Хотя ничего хорошего из таких встреч обычно не получается. Даже если вы всего лишь собрались в скверике впятером под лозунгами, к примеру: «Но Мопассан!», «Бей баклуши – спасай Россию!», «Рыба – тоже человек!» или просто «Слава Богу!». Есть уже печальные прецеденты.

Эта волшебная «суверенная демократия», в которой все – сплошной фальшак и обман (выборы без выбора, вместо партий – номенклатурная тусовка, Дума – не место для дискуссий и т.д., сущая, словом, синхробуффонада в стиле пародиста Пескова) только не живущему здесь постоянно человеку может на первый взгляд показаться забавной и безобидной (хотя количество ментов на улицах настораживает). Нет, она отнюдь не забавна и совсем не безобидна. Может, и не государство – гауптическая вахта, но что-то типа государства-гарнизона. Прикидывающегося санаторием. Конечно, дисциплинарным, если вспомнить название книги великолепного Лимонова. А, еще мне почему-то вспоминается фраза из давнишнего учебника зоологии: «Хамелеон изрядно приобщен к ремеслу мимикрии, животное злое, ловко обманывающее жертву». Впрочем, при «дебатах» на свежем воздухе с внесистемной оппозицией это государство свою зловещую сущность ничуть не скрывает, действует в открытую и ни в чем себе не отказывает. Это я про звероподобный российский ОМОН, про беспримерных, конченых карателей, вскормленных и натренированных (они же, когда людей не метелят, постоянно гирьки тягают) на налоги своих настоящих и будущих «клиентов».

Смешной Нургалиев – министр с постоянством попугая призывает подчиненных обращаться с гражданами вежливо и деликатно. Как гласило одно объявление в центре Одессы: «Кто хочет до дантиста – проявляйте культурность, не гоцайте чоботами у дверь, тыркайте пипку звонка». Однако, что-то низовой ментовский слой не слишком-то вечному зову сверху внемлет. И гоцают, и коцают, да еще как. Илье ли этого не знать! Сам в прошлом году по РЕН-ТВ видел его с забинтованной головой – это так «деликатно» ОМОН Илью в автозак запихивал. Кстати, следует отдать Илье должное. 31-го января он собирался пойти на Триумфальную площадь – манифестировать в поддержку 31-ой статьи Конституции о свободе собраний. И пошел, и был опять, вместе с Лимоновым и Немцовым, повязан. Т.е., пацан сказал – пацан сделал и за базар ответил, если пользоваться лексикой, столь почитаемой герром Вольдемаром.

Надеюсь, на сей раз обошлось без серьезных травм, и «космонавты», а может, «терминаторы» из особого отряда по контактному взаимодействию с недовольными никого особо не покоцали – не повредили. А ведь могли бы. Если бы получили команду: «Фас!». Представьте себе эту машину для устрашения и подавления: шлем, щит, дубинал, старинный русский комикс-лубок наяву: «А вот я мужик чудной, болван заводной, зовуся Терминатор-два, жестяная голова. Росту во мне три аршина, в нутре имею колеса да пружины. Херосином упиваюся, на самокате зело быстро катаюся, с пищалью изрядно управляюся».

Да-с, от применения летальной силы – огня на поражение, против тех, кого они якобы обязаны защищать, эти чудаки, если что, уверен, не откажутся. В 93-м же не отказались. И запугали народ на много лет вперед. Чего ж тут удивляться, что митинги оппозиции так малочисленны. Любопытно, однако: у «коммуняк» в 91-м рука в народ стрелять не поднялась, а у «дерьмократов» – легко. Впрочем, не будем о грустном. Я вообще считаю, что не стоит сейчас нонкомформистам разных мастей зацикливаться на прошлом и множить перечень взаимных болей, бед и обид. Не нужно отнимать дуг у друга горшок со щами, оставьте в покое своих священных монстров, не трогайте свои иконы – и правые, и левые, не надо, словом, истерик, вот этих, б…дь, слез! – этим вы доставляете огорчение всем вам сочувствующим. Зато очень радуете Путина и его бригаду.

Это я к тому, что зря, по-моему, Илья принялся крошить батон на Ленина и большевиков, дескать, они государственные преступники и вообще гады. Да у них учиться необходимо! Например, умению чувствовать и понимать массы, говорить с ними на одном языке ( «Фабрики – рабочим!», «Землю – крестьянам!», «Мир – народам!»), потому что в публичной политике все сложное – не нужно, все нужное – просто. И, конечно, меняться в определенный момент – хотя бы поменять вовремя буржуйский котелок на пролетарскую кепку (Ленин вернулся из Швейцарии в котелке!).

Какой разительный контраст с господином Гайдаром, который народу ничего толком не объяснял и на вопрос простых работяг: «Верите ли вы в Бога?», однажды ответил: «Видите ли, я агностик…». Работяги в недоумении почесали репы и, вероятно, побежали после смены в библиотеку, чтобы разобраться, а чего это он нам сказал-то? И вот так всегда. И еще при Гайдаре само слово «демократия» стало для миллионов жителей России ругательным.

Вывод отсюда элементарный: не клясться ни либерализмом, ни коммунизмом, забыть об идейных разногласиях, объединяться, искать точки соприкосновения. Да, нет у Немцова с Лимоновым сродства флюидов и симпатии крови, ну, и что? Выступили же совместно? Выступили. Противник-то у них один и тот же.

А 31-го января в Калининграде? 10 тысяч человек, все протестные политические силы региона, включая, как ни странно, даже «Справедливую Россию» и ЛДПР, с плакатами: «Путина – в отставку!», «С козлами не играем!» и «Партию ЕдРо – в помойное ведро!». Вот как надо! А не уподобляться пигмеям и импотентам (ни два, ни полтора, ни украсть, ни на стреме постоять) из, к примеру, « «Яблока»» заклеймившим коллегу Яшина за то, что он примкнул к «Солидарности». Хотя, казалось бы, «Яблоко» и «Солидарность» – есть ли союзники ближе?

Короче, time for action – время действовать. У прошлого (архаичной и косной «вертикали») нет будущего. Потенциал у объединенной оппозиции, как показал Калининград, будь здоров. Да и старожилы, думаю, не забыли ярославский «Народный Фронт» конца 80-х. И не стоит бояться власти, она сама нас боится. И потом, мы же помним: Путина бояться – в сортир не ходить.

Да, Китай-Канада, Гоголь-Гегель, опростохвостился я несколько. Прямо как брателло Янукович, победитель, как мы теперь знаем, второго тура президентских выборов на Украине, большой интеллектуал и прирожденный оратор — Цицерон, в натуре, смерть литературе! — поприветствовавший жителей Львова и прочих «западенцев» примечательной фразой: «Здесь собрался лучший геноцид нации!». Правильно, геноцид-генофонд, кто там евреям кровь пускал — немцы или бандеровцы, какая разница? Да и неистовая златовласка Юля, пассионария с косой, редкой масти устрица, тоже не подкачала. Главное, сказала, достижение нашего правительства — рост инфляции. Аплодисменты...

А главное свойство русских, в чем убеждал их, т.е. нас Федор Михалыч ( «Преступление и наказание», «Идиот», «Братья Карамазовы» и другие бестселлеры) — всеотзывчивость. Небесспорно, но лестно. Все-то нас, понимаешь, колышет, до всего-то нам есть дело. Может, не всем, но тем, кто льнет по четвергам к  «Бойцовскому клубу», точно.

Вот и 4 февраля собравшиеся морщили коллективный мозг над актуальнейшим, как вы уже, надеюсь, поняли, близко к сердцу принимаемым, по аналогии с названием труда Леонида Кучмы, былого президента, сформулированным, вопросом: «Украина — не Россия?».

За отрицательный, в том смысле, что положительный: «Конечно, Россия!», ответ ратовал, поперек вроде бы «профильной» своей фамилии, историк Андрей Васильченко, знаменитый тем, что у него нет биографии, а есть одна сплошная, десятками томов увенчанная, библиография. На сквозной сюжет: «Nazi: o, ja, das ist не карашо!». Громким ехидным голосом Андрей исполнил новую редакцию гимна: «Ще не вмерла Украина...» — ту, в которой фигурирует: «Дойчланд, Дойчланд юбер аллес!» (намек на то, что Германия всегда имела на приднепровские черноземы вполне определенные виды). Тихим добрым словом помянул триединую Великую, Белую и Малую Россию. И вообще о России тонкими метафизическими намеками рассуждал в категориях Града Неземного, образования надгосударственного, державы внемирской. Кажется, это называется «уранополитизмом» — «небесным гражданством». С пропиской, впрочем, на российском облаке.

Оппонент и коллега Андрея — Антон Лоханин, тоже историк, до таких духовидческих пределов и метафизических высот не воспарял, а просто предлагал не будить лихо, пока оно тихо, т.е. саму постановку вопроса он счел отчасти провокационной. А как он хотел? Нет провокации — нет ажитации (оживленной дискуссии). На том стоим и, как реформатор Лютер, не можем иначе. Украина — самостийное государство, продолжал Антон, не надо смотреть на нее сверху вниз, как на заблудшую, но неотъемлемую часть России. А то как бы не получилось неприятности, как у Грузии с Абхазией и Южной Осетией.

Вот те раз! — подумал я, как Штирлиц, которому неожиданно свалился на голову кирпич. У нас, конечно, дураков хватает, но не до такой же степени, чтобы кто-то предлагал — трезубец ему в дышло! — идти войной на Киев.

А вот те и два! — как подумал Мюллер, вновь целясь в Максим Максимыча. Это я к тому, что был изрядно обескуражен заявлением Антона, когда речь зашла о филологии, о Тарасе Шевченко и Иване Франко, что тема языка никакого отношения к сути сегодняшних дебатов не имеет. Неужто он забыл, что в начале было Слово, и что для самоидентификации человека нет ничего важнее того, на каком языке он говорит, пишет и, главное, думает?

Ему, как историку, должно быть известно, что украинская письменность возникла на основе русского алфавита, и разве кто-нибудь слышал об украинской литературе Киевской Руси? Зато все слышали о Гоголе, и кто-то его даже читал, и представляет, как он обогатил и развил русскую литературу. Кстати, за что бьются казаки в героическом эпосе «Тарас Бульба»? Правильно, за православную веру, русского царя и  «Христом любимую русскую землю». Потому, что Украина для них нянька, а матушка все-таки Россия. Как, думаю, и для самого Николая Васильевича. Ридну мову он, естественно, знал и даже писал на ней письма домой в Полтаву, но ему в голову не могло прийти на ней печататься.

Ничего личного. Пусть расцветают все цветы. Пусть колосится и не осыпается своеобразный украинский слог. Но, Боже упаси южных наших братьев, включая тех из них, кто величает себя этническими украинцами (удивительно, но дорогой Леонид Ильич Брежнев в одной анкете тоже так себя определил), предавать забвению великий и могучий. А не настойчиво, подобно студенту — студенткой, им овладевать, пестуя и смакуя все его пленительные сокровища. Если, конечно, братья не хотят остаться на обочине ойкумены, на периферии мировой культуры. Ведь почему англоязычная литература — самая мощная и влиятельная на планете? Да просто потому, что английский — самый распространенный язык, с переводчиками и переводами — no problems.

Как бы эту элементарную мысль разжевать тем гарным хлопцам, на всю голову ошпаренным — особенности климата, в наших широтах больше отмороженных, там как раз вот ошпаренных, которые, путаясь в шароварах, жонглируют глобусом Украины и балакают, оскалясь, что, мол, русский язык — всего лишь испорченный украинский. Ну, а как же! И самые ранние изображения крюкастого креста — свастики, древнего индоевропейского символа, обнаружены в пригороде Шепетовки. А судьбоносное сражение при Конотопе? Как, вам ничего не известно об этой грандиозной битве времен москальско-шведской войны, когда сводный полк шведов, турок и неких гайдуков напал на арьергардный отряд войск Петра и обратил его в бегство?! Быть того не может!

Я не придумываю. Всеми этими неполноценными бреднями совсем всерьез оперировал на диво дивный, шилом бритый, как кличут его в Донбассе, шановний голова Ющенко, курьез природы. Занятное создание — провалило практически все, что было можно и чего нельзя, предпочитая всю дорогу упражняться в бесовской и бестолковой русофобской дерготне и чествовании разных упырей типа Бандеры, которым даже его кураторы из СС брезговали. До какого-то момента книг он не читал вообще. К радости печатного слова приобщила пана Ющенко его нынешняя жена-американка украинского происхождения. Она же свозила его на Чикагщину, где познакомила с тамошней бандеровской диаспорой (помните фильм «Брат-2»?), идейными последышами ОУН — Организации украинских националистов, и УПА — Украинской повстанческой армии. Те разъяснили земеле, як воно усе було. Тот поверил. И решил обратить в ту же веру ведомый (куда?) им народ. Результат очевиден. 5% голосов на президентских выборах.

По иному и быть не могло. Потому, что никаких специфически антирусских настроений ни на востоке, ни даже на западе Украины нет. Что подтверждал, например, батько Шевчук, по крови наполовину украинец, наполовину татарин, русский народный поэт и музыкант. А он знает, о чем говорит, он в унии с отцом Андреем Кураевым всю Украину избороздил. Батюшка отец перед концертами проповедовал и, кстати, заприметил, что сатанизм на Украине крепчает в восточном направлении — ну, ему виднее.

Словом, давайте-ка без фанатизма обойдемся. Без хуторского национализма, без великодержавного шовинизма, без «клятых кацапов» (они же москали), без «хохлов», дюжина которых одного еврея не стоит. Хай живе мы уси — и украинцы, и русские, и, конечно, белорусы. Лучше, конечно, без всяких границ. Впрочем, скажем, украинская молодежь вся, в основном, — go west! — ориентируется на Западную Европу, а не на Россию. Что, в общем-то, немудрено. При нынешней российской власти никакая новая Переяславская Рада невозможна. Так и хочется иной раз сказать: «Будьте проще, Вольдемар, и народы к вам сами потянутся». Так ведь нет, сидит в углу, набычился, украинское государство почти явно презирает.

Что ж, Вольдемар, перефразируя Иосифа Бродского ( «Если Евтушенко против колхозов, то я за!»): коли вы возражаете, то я, безусловно, увы, за самостийность. Хотя обидно, слушай. Было бы в России нормальное, человеческое, привлекательное для жизни государство братья-славяне, уверен, бежали бы к нам, а не от нас. А то, глядишь, вступят в ЕЭС, превратятся в очередные европейские задворки на манер Польши или Венгрии. Лучше бы им все-таки вместе с Россией. Только, повторю, не с этой. С другой.

Игорь Резниченко

Следует честно признаться: своим безудержным энтузиазмом мы, феерически талантливые люди, не мыслящие жизни без «Бойцовского клуба», приносим неимоверную пользу человечеству. Нет, правда, даже трудно сразу сказать, с чего еще мы не сорвали покровы, и какое явление не подвергли беспристрастному анализу. Чего уж греха таить, не доглядишь за нами — обязательно что-нибудь обнажим или, не дай, конечно, Бог, проанализируем. Это, допустим, или то. Чтобы человечество вздрогнуло от неожиданности и прозрело. Чтобы наступили, наконец, всеобщее процветание, дальнейший прогресс, повсеместная нега и диспансеризация. Однако до этого, к сожалению, а может, и к счастью, пока далеко. Поэтому нам не остается ничего другого, как по-прежнему настырно и упрямо ползти по снегу, не есть, не спать, срывать и анализировать, анализировать и срывать. Вот и холодным вечером 21 января неравнодушной публике было предложено озадачиться серьезной и застарелой российской, впрочем, не только российской проблемой: кто сильнее — кит или слон?

То есть, выражаясь несколько казенным слогом: кому принадлежит приоритетная роль в борьбе с коррупцией — государству или обществу?

В схватке сошлись политические тяжеловесы, как аттестовала их Аня, монстры выборных кампаний, мастодонты депутатского корпуса, два решительных мефистофеля: высокий и красивый Илья Осипов из Областной думы и тоже прекрасный, как его теперь сгинувшие с ярославских улиц и площадей портреты, Евгений Урлашов из муниципалитета.

Апологет гражданских институций и стихийный вольтерьянец Илья уповал, конечно, на  «низы», как писал товарищ Ленин, на народную толщу, которая должна и в силах взволноваться-вскипятиться и накрыть-таки страну широкой антикоррупционной волной. При условии, естественно, если соотечественники избавятся в конце-то концов от коленопреклоненной психологии просителей у парадного подъезда, поломают и выбросят на свалку холопских перверсий — извращений ментальную матрицу, когда любой самый ничтожный начальничишко или просто субъект, от которого ты хоть как-то зависишь, воспринимается в качестве барина — бабая, ждущего, чтобы его уважили-ублажили. Ведь коррупция — это не только и не столько подкуп и продажность чиновников и политиков и использование всякими — разными должностными лицами служебного положения в целях личного обогащения. Мздоимству и казнокрадству весьма способствует именно такая удушливая атмосфера, когда эти самые лица привыкают к лакейству, к тому, что какие-то людишки, потея от почтительности, вечно ползают перед ними на брюхе: «Помоги, отец родной, а мы уж тебя отблагодарим». Вот и благодарят. И в школе, и в вузе, и в больнице, не говоря уже о продуктивных контактах с гаишниками.

Шоколадка учителю сегодня — это «котлета» руководителю завтра! Мелкая взятка — «зародыш» взятки крупной! Так говорил Заратустра. В образе Ильи Осипова, человека доброй воли. Кстати, не такие уж они и мелкие — эти «низовые» подношения. Помню, накануне Нового года опять приник к неисчерпаемому источнику жизненного опыта — прямому эфиру «Эха». Аудиторию спрашивали, сказался ли лично на вас кризис? Сказался, как выяснилось, на всех, причем, вовсе не в положительном смысле, кроме некоей дамочки, весело протелебонькавшей, что они с мужем не только вторую машину в этом году купили, но и в Испанию съездили, а ведь оба врачи — «бюджетники». Я, конечно, за бюджетных лекарей порадовался, однако, все же подумал, может, пора уже завязывать перечислять через запятую врачей — учителей, как постоянный пример бедствующих прослоек населения с мизерабельным (нищенским) жалованием? Изыскивают же многие из них скрытые резервы на службе, не так ли? Не пешком на паперть идут, а на машине (каждый — на своей) едут, успев предварительно отдохнуть в южных странах — мо-лод-цы!

Сугубый государственник Евгений Илье возражал и был неумолим: одна лишь власть в состоянии искоренить порок. Царство Божие на Руси, когда невозможно будет «ни дать, ни взять» — так, к слову, окрестили у нас в 60-е первые появившиеся в СССР колготки, наступит и восторжествует исключительно под эгидой компетентных органов. Приняты соответствующие законы, возвышал Евгений голос, букве и духу которых мы все обязаны неукоснительно следовать! А как же! Еще Чичиков признавался: «Я немею перед законом!».

А тех архиплутов, протобестий и пока не пойманных воров, которые не желают чтить законодательство, всесильная вертикаль, к гадалке не ходи, выявит и сурово покарает — спиной тереться о земную ось отправит, или снег в Сибири убирать, а его там, как мы знаем, много. От граждан тут требуется одно: сообщать куда надо об интересных фактах. Хорошо бы, продолжал Евгений, как в Америке — за вознаграждение (15-30% от суммы «интересного»). Освободившиеся таким образом кресла должны занять специально обученные, но бескорыстные профессионалы с большими зарплатами.

Все, короче, понятно — ничего нового. Наверное, Евгений забыл, что зарплаты чиновников и так уже в разы превышают среднюю по стране и регионам (кто бы подсказал, за какие-такие особые заслуги?). К тому же, денег, как известно, много не бывает, подл наш чиновник и корыстолюбив безгранично — никакой самый высокий легальный доход не помешает ему крепить благосостояние и иными путями.

Вообще, Евгений много чего запамятовал. А может, просто не знал. Например, что, когда множатся распоряжения и указы, растут разбои и грабежи, как отмечал один наблюдательный китайский философ. Кстати, смертная казнь за взятки, иногда — публичная, так и не избавила Поднебесную от коррупции, но очень поспособствовала увеличению размеров дополнительных чиновничьих «премиальных». Что касается России, то мне, право, даже как-то неудобно транслировать банальное: «Суровость наших законов компенсируется необязательностью их исполнения». Да и государственное насилие было эффективно у нас только при императоре Иосифе. Во всех остальных всегдашних моноцентрических, патерналистских (так называемых «отеческих») моделях государства российского, когда к народу власть относится, аки к детям малым, нужного результата добиться никогда не удавалось. И, смею заявить, не удастся. Особенно сейчас. Тем более, сейчас.

Посмотрите по сторонам — это же содом и умора! Путинское государство против коррупции? Это же пчелы против меда, как любила приговаривать в свое время Анна, рыба против воды! Как жизнь, по мнению основоположников марксизма-ленинизма, это способ существования белковых тел, так и различные коррупционные схемы, часто весьма изощренные, это основа жизнедеятельности нынешней госсистемы и спаянного с нею бизнеса. Одолевать коррупцию в подобных криминогенных и темных обстоятельствах круговой поруки, когда везде свои да наши, крайне затруднительно, еще затруднительнее, чем упражняться в, пардон, пассивной некрофилии. Все варианты битвы с коррупцией в таких условиях — или наихудшие, или невозможные. Да и не бьется по-настоящему с ней никто, разве что в порядке видимости, фикции, разводки лохов. Ситуация, обратная революционной: мужчина — импотент с фригидной женщиной, т.е. «верхи» не могут, «низы» не хотят (жить по-старому), помните? Ну, а сейчас «низы» не могут, а  «верхи» не хотят (бороться с коррупцией).

Отсюда вывод: надо ее узаконить. О чем говорил когда-то прораб перестройки, демократ первого призыва Гавриил Попов, прославившийся более всего тем, что не имел, по свидетельству очевидцев, в своем доме ни одной одинаковой чашки-кружки, зато под домом имел трехэтажный подвал, полностью укомплектованный банками-баллонами с соленьями-вареньями. Так вот, когда служил Гаврила городничим, Москвой Гаврила управлял, он предложил законодательно ввести понятие «административная рента», прилепить к дверям кабинетов прейскуранты цен за услуги, чтобы, значит, граждане знали, что мэрия или там управа какая-нибудь районная — тот же публичный дом, причем, недешевый. И правильно — зачем ханжить и лицемерить? Практически легализовано же теперь, например, лоббирование и бизнес-проекты различных ФПГ (финансово-промышленных группировок) по продвижению во власть нужных им человечков.

Однако, заботясь о психическом здоровье аппарата, дабы не тронулись чиновники умом от такого неслыханного счастья, я бы учредил для них обязательное и регулярное, допустим, ежегодное, развлечение — подобие исконной нашей забавы под названием «русская рулетка», а именно — децимацию, т.е. казнь (расстрел, повешение, растворение в соляной кислоте и т.д. по выбору) одного из десяти по жребию. Тогда, кстати, мгновенно станет ясно, кто из этих славных парней и девчат действительно, рискуя жизнью, любит родину и службу на ее благо.

Ладно, шучу. Если серьезно, коррупцию победят не путинские менты, прокурорские и судейские (ха-ха!), не гражданское общество, которого нет, не свободные СМИ — с ними тоже не все в порядке. Коррупцию победит оппозиция, как сказал Олег Барминов, всегда представляющийся кратко и емко: «Нацбол». Ну, или те, кто будут жить в России вместо русских. А вы как думали?

В принципе о том, кто именно нужен сегодняшней России, т.е. углеводородному директорату-паханату ЗАО «Российская Федерация» я уже писал пару месяцев назад. Тогда народ клубился и жужжал, растревоженный мучительной загадкой: «Молодежные организации — пушечное мясо?». По мотивам тех живодерских прений я настрогал вполне себе, как обычно, цианистый комментарий, который следовало бы озаглавить, что, собственно, я сейчас и делаю, в светлом и оптимистичном панковском духе: «No future!». Однако, не всем же дано резвиться по-пункерски и угорать, горланя что-нибудь непотребное вроде: «Наше племя молодое, краснозадое и злое, прорастает из запоя, словно дерево-урод!». Остались в Ярославле и конструктивные силы, системные энтузиасты и баловни фортуны, которым одинаково любо и утром, и вечером, и восходу они рады, и закату тоже рады, и существующее положение вещей их очень даже улыбает, как говорят в Интернете. А я скажу так: солнышко чмокнуло кустик, птичка поправила бюстик и, обнимая ромашку, кушает манную кашку. А, докушав, расправляет крылышки, чистит перышки и летит в клубик, где открывает клювик и задорно щебечет о молодежных инновациях, науке ювенологии (ранетковедении?) и юной поросли, точнее, наличных средств юной поросли, еще точнее, наличных средств родителей юной поросли, которые способствуют интенсивному развитию товарно-денежных отношений, укрепляя тем самым финансовое здоровье российской экономики. Когда-то, кстати, тоже откровенно признавались:
— Ты зачем, паразит, пьешь?
— Исключительно из-за любви к министерству финансов, ваше-ство!

Зовут пичужку Наталья Угарова. Она питомица факультета журналистики, хотя и не убеждена, что в этом ее призвание. Кроме того, что Наталья отличается позитивностью чувств, целомудрием мыслей и уверенностью, что молодежь в курсе доллара, а счастье демократии куется в супермаркете, ей не чужд пафос в стиле Джона Кеннеди ( «Не спрашивай, что Америка может сделать для тебя, спроси, что ты можешь сделать для Америки», — т.е. России), симпатичны так называемые «Наши», а красавчега Рамзанчега Кадырова она считает самым ярким примером того, каких головокружительных высот может достичь молодой человек, беззаветно, бескорыстно и преданно служащий «вертикали» и лично Владимиру Владимировичу. На что разные находящиеся в зале злопыхатели и отщепенцы, конечно, забухтели. Ясно, мол, всеобщий любимец, он полон очарования, не щадя никого, истребляет всех шайтанов, т.е. всех, кого сочтет таковыми, без остатка, возглавляет фан-клуб Путина и потому безусловно нужен, и где-то даже необходим России. Не то что, допустим, нацболы, которых государство всегда готово щедро угостить омоновским дубиналом на закуску и тюремной шконкой на десерт.

К слову, дилемма «государство-страна» возникла по ходу неторопливой речи оппонента Натальи, биолога Дмитрия Сорокина, пасынка судьбы, нового лишнего человека, Онегина, Печорина и Чацкого наших дней: рыбка плавает в томате, ей в томате хорошо, только я, ядрена матерь, места в жизни не нашел. Вернее, в стране. Или государстве? Короче, общими усилиями решили не путать, как писал советский классик Леонид Леонов, пардон, но из песни слова не абортируешь, «п...ду с оладьей», а родину с государством. Дмитрий имел в виду, естественно, государство, которому нужны не людские, а в первую очередь природные ресурсы. Весна покажет, кто где личинку отложил, а кризис уже продемонстрировал, что изменений к лучшему в смысле реализации человеческого потенциала в сегодняшней эРэФии нет и не предвидится, при существующих ценах на нефть государству и так хорошо. Вот превращусь, сказал Дмитрий, лет через миллион или два в жидкий либо газообразный водород, тогда, может, и стану нужен. А в краткосрочной перспективе — едва ли.

В российской науке остались, а Дмитрию, как биологу, конечно, виднее, или гигантские ленивцы, или святые — бессребренники, или ушлые завлабы, которые мечтают на чужом, аспирантском горбу в зарубежный рай въехать. Куда честному парню податься? Чтобы не терзаться от жестокого любострастия, которое содержит дух в постоянной печали, как определяли депрессию в 18 в.? Если он не желает быть карьеристом, приспособленцем и прожорливой госаппаратной саранчой, которая, маскируясь заботой о народном благе, этот же народ и обгладывает? А среда обитания в профессиональной сфере теперь такова, что, повторюсь, его шансы на самореализацию приблизительно равны шансам блохи прокормиться мраморным львом у подъезда, выражаясь в манере викторианских романов? Известно куда — в тесной шкурке дикобраза через приграничную полосу и далее на просторы большой, востребованной другими государствами и обществами науки. Шучу. Но не совсем. Дмитрий действительно собирается покинуть, по крайней мере, на время, Россию.

Что ж, тем хуже для России, т.е. путинского государства. Которому, кроме самого себя, трубы и обслуживающих ее чумазых вообще никто не нужен. Как было начертано на стене одного студенческого туалета: «Все х...ня, только ты и я, да и ты х...ня, только я!». Ни нормальные журналисты, о чем говорила Аня, не нужны, а только всяческие рекламщики, пиарщики и пресс-службисты — верные лакеи канцелярии и капитала. Ни молодежь, включая кремлевских выкормышей в виде нашистов, молодогвардейцев, местных и т.д. и т.п. Эти бандерлоги юные, головы чугунные на что-то, связавшись с властью, рассчитывают. Не понимая, что никакие они властям не партнеры, пусть и младшие, а лишь обслуга: бессловесная челядь, халдеи, исполнители державной воли. Даже изысканное удовольствие ксерокопирования или расстановки бутылок с минеральной водой на съездах старших товарищей даровано немногим. Вообще, хорошо их них пристроился только Вася Якеменко, а также его брат. Остальным васяшам уготовано за мелкий прайс таскать майки и кепки с режимными логотипами и махать соответствующими флагами.

Однако, не может же этот морок длиться вечно, не миллион же, в самом деле, лет, верно? Надеюсь, в конце концов прояснится, кто матушке-России нужнее: бездарные гебешники, серость в погонах или талантливые ученые? И довольно скоро прояснится. Кстати, всех с Новым Годом!

Дорогой мистер Сталин!
Я верю и понимаю, что, сказав лучше Марка Твена, Вы хотите, чтобы Вам не мешали. Однако, может быть, после воскресения их мертвых Вы разрешите мне прийти к Вам и поговорить с Вами о земных вещах?
27.10.36. Искренне Ваш,
Чарльз Наттер, заведующий
Московским бюро «Ассошиэйтед Пресс»

Милостивый государь!
К сожалению, ничего не могу прибавить к сказанному в предыдущем письме.
27.10.36. С уважением
И.Сталин

Пред вами — фрагмент инфернальной переписки товарища Сталина с американским журналистом по поводу публикаций о его тяжелой болезни и даже смерти — очередное подтверждение остроумия Иосифа Виссарионыча, т.е. того, что он был как минимум весьма неглупым человеком. Правда, его бесспорное чувство юмора приобретало порой довольно специфические черты. Например, встретив однажды на кремлевском приеме генерала Горбатова, не удержался генсек, пошутил:

— А, товарищ Горбатов! Рад вас видеть в добром здравии. А мне доложили, что вас расстреляли. Ну, не смею задерживать, отдыхайте.

Горбатов, про которого и так уже говорили, что его только могила исправит, покрывается липкой испариной, пьет, не пьянея, водку стаканам и мучительно соображает, где сподручнее самоликвидироваться — прямо здесь или все-таки дома.

Не уверен, что все вышенаписанное придется по нраву товарищу Воробьеву А.В., политруку, депутату, видному деятелю местной ячейки КПРФ. И обычно-то отличающийся тяжкой и где-то звероподобной серьезностью, товарищ Воробьев А.В. прибыл в  «Клуб» особенно насупленным. Ну, как же, — полукруглый юбилей Сталина И.В. (21 декабря — 130 лет со дня рождения), мудрого руководителя, родного и любимого вождя, да и просто гения, а окружение-то враждебное — либеральный вертеп под эгидой «Эха Москвы», на котором имя «отца народов» полощут постоянно, пинают мертвого льва с регулярным остервенением. Честно признаться, приколебали уже, про Ельцина бы лучше что-нибудь интересное рассказали или про Гайдара. Кстати, почтить память скончавшегося накануне младореформатора, чикагского мальчика в розовых штанишках некогда очарованная им Богданова Аннушка, радиоэфирная сиренушка и сильфидушка коммуникаций массовых, предложила 10-секундным безмолвием. На что некий пожилой гражданин, явно из тех 83%, а на самом деле, думаю, еще больше, жителей России, которые, согласно опросу ВЦИОМа, питают к почившему особые чувства, с готовностью отозвался:

— Спасибо ему за все!

Примерно так же, помню, газета «Коммерсант» откликнулась на завершение земной карьеры Тимоти Лири, пропагандиста и распространителя боевых расширяющих сознание веществ ( «Две граммульки ЛСД и тебе зер гут везде!»). Рубрика к его некрологу называлась: «Смерть негодяя».

Отдуваться за все «Эхо», буржуазно-демократическими ценностями насквозь пропахшее, пришлось человеку в очках, зажигательному Марку Нуждину, подробному историку и скорострельному радийщику. Т. Сталина Марк заклеймил, по-моему, крайне неудачным, унылым и ничего, кроме стилистического ропота не вызывающим словосочетанием «неэффективный менеджер». Он бы его еще «мерчендайзером» каким-нибудь обозвал! Вообще слова «Сталин» и  «менеджер» плохо монтируются. Так же как и слова, к примеру, «Бог» и  «менеджер». А Сталин в глазах миллионов был именно небожителем, героем, титаном при всех его 164 см роста. По своему психоэмоциональному типу — кремлевский горец, восточный деспот, богдыхан в солдатской шинели, но никак не скучный управленец западного толка. Если уж на то пошло, на менеджеров, причем успешных, больше походили, с некоторой, впрочем, натяжкой, допустим, фанатичный и пунктуальный эмигрант Ленин, железный Феликс Эдмундович, иудушка Троцкий или типичный интеллигент (очка плюс шляпа), цветок душистых прерий Лаврентий Палыч Берия.

Как корабль назовешь, так он и поплывет — зациклившись на пресловутом «менеджерстве», Марк завяз в деталях, в занудство впал, в крючкотворство, цифирь постылую развел, мшелоимство, бухгалтерию: ВВП СССР — ВВП Германии, дебет-кредит, сдал-принял, протокол-подписи, то-се... Зачем все это? Задачи перед страной стояли помасштабнее банального увеличения тонн-киловатт-гектаров и т.д. Модернизационный рывок, индустриализация, промышленная революция в сжатые сроки, путем самоотречения, жертв, колоссального, сверхчеловеческого напряжения. И в СССР это удалось. Потому, что мы — граждане первого в мире государства рабочих и крестьян, нам нет преград на море и на суше, мы все одолеем! Простой пример. 1929г. — в США отправляются в свободный полет с небоскребов сотни застигнутых Великой депрессией врасплох брокеров и акционеров, в СССР закрывается последняя биржа труда и начинается строительство тысяч заводов и фабрик. И символ подъема, в истории невиданного, — Сталин. А как же расказачивание, раскулачивание, и вообще раскрестьянивание, голод, холод, нищета, лишения? Не слишком ли непомерна цена, которую, по вине Сталина, пришлось заплатить стране за большой скачок и  «штурм неба», по выражению К.Маркса? Положа ногу на ногу, — не знаю. И кто сейчас способен точно подсчитать, могла ли эта цена быть иной? Единственное, в чем уверен, — не надо мерить прошлое нынешними мерками. Не относились тогда к человеческой жизни со священным трепетом, как теперь, стоила она, если откровенно, грош, полушку, пенни. В той же Англии, как я уже писал в памфлете о капитализме, «овцы съели людей», мастерская мира разместилась на крестьянских костях, промышленный прогресс щедро полит потом и кровью бедолаг из работных домов.

А Сталин действительно, как сказал Черчилль, принял Россию с сохой, а оставил ее с атомной бомбой. Каковую фразу, впрочем, не чурающийся крохоборства Марк прокомментировал в том скептическом смысле, что бомба бомбой, но ведь и соха никуда не делась. Что ж, отчасти я с ним согласен, но не это главное. Главное — состояние подвига, ощущение личной причастности к грандиозным государственным свершениям, самовосприятие себя народом-победителем, олицетворял которое, и это факт, товарищ Сталин. Да, была оглушительная катастрофа 1941г., но люди запомнили не ее, а Парад Победы 1945-го, когда ни у кого на планете не возникало и возникнуть не могло разночтений насчет того, кто и под чьим руководством выиграл войну. И опять же Черчилль, прожженный антикоммунист, но благодарный поклонник мистера Сталина, рассказывал, как во время Потсдамской конференции все, включая самого Черчилля, и президента США Трумэна, которые вообще-то не обязаны были это делать, вскакивали и вытягивали руки по швам, когда в комнату входил дядюшка Джо, настоящий триумфатор, подлинный «биг босс».

Да, был культ. Во многом, кстати инспирированный снизу, всегда у нас это дело любили — сапоги-то лизать. И до сих пор любят. Что-то я очень сомневаюсь, чтобы Пу и Ме, ненаглядные наши политтехнологические фантомы, лично принуждали всяческих чинуш развешивать свои лики по кабинетам. Но была и личность! Выражение приписывают маршалу Жукову, которого ревнивый Сталин сослал после войны с глаз долой в Одессу, а министром обороны назначил бездарного, но преданного Булганина. И это был пример, по мысли Марка, ущербности сталинской кадровой политики. А я так думаю, это был пример того, что т. Сталин любил и хорошо знал историю, прекрасно понимая, на какие виктории частенько тянет снискавших славы и трофеев вояк, из заграничных походов вернувшихся.

Так вот, о личности. К которой обращались прямо: мы так вам верили, товарищ Сталин, как, может быть, не верили себе. Чтили, словом, батьку усатого, и как камень ко дну, уходили солдатами на любую войну, на Страстной яйца красили, чтоб держаться корней, отмечали все праздники — девять дней, сорок дней. В 45-м победили, полстраны в руинах, страшные человеческие потери. И что? В считанные годы все восстановили, и двинулись вперед. При всей бедности, неустороенности, всего через 16 лет после разрухи полетели в космос. Какой разительный контраст с якобы «новой Россией»! Почти 20 антисоветских лет. Ну, и? При всем колбасном изобилии, — ничего, пустота, безвоздушное пространство, копошение на остатках советского, в том числе и сталинского наследия.

Конечно, у нас была великая эпоха. Или даже так — Великая Империя. Алели стяги в громе оркестров, чеканили шаг парадные коробки по брусчатым площадям, и гордость державной мощью вздымалась в гражданах. А во главе государства (пусть формально это было и не так), избавленного, между прочим, от коррупции, организованной преступности, переплетенной с госаппаратом, наркомании и т.п., был он — радикальный лидер с жестокой волей, последний император. Да, под конец жизни Сталин, тонкий, что характерно, ценитель «Белой гвардии» Булгакова, приступил к последовательной «Реставрации-реинкарнации» элементов имперского режима. Повернулся лицом к почти уничтоженному православию, возродил офицерское сословие, погоны, форму, вернулся к образованию классического образца, начал строить имперские здания (так называемый «сталинский ампир»). Свое, «красное дворянство» — компартия, в стране уже было. Получается непосредственная аналогия с Наполеоном, не правда ли? Тоже великий был полководец, два миллиона французов положил черт знает за что.

Вот тут мы и подбираемся к теме, которая, как ни странно, так и не была затронута в пылу полемики. Ведь иных истеричных господинчиков и экзальтированных дамочек послушаешь и пригорюнишься: неужто и вправду нами много лет правил вампир, кромешник, маньяк из анекдота, на нейтральный вопрос психиатра: «Зимой и летом одним цветом что?», рычащий: «Кровища!»?

А по-моему неврастеники несколько запарились. Во-первых, если репрессированных было такое дикое количество: 10,20,30,60 (озвучивалась и эта бредовая цифра) млн., то кто тогда воевал-то? Во-вторых, ужасный 37 год, поминаемый к месту и не к месту, что это было? А то, что другой император, уже крестьянский — Мао Цзэдун, в последствии повторил, объявив: «Огонь по штабам!». Удар по зажравшейся, чванливой, обуржуазившейся бюрократии. В-третьих, не надо все валить на центр. На периферии активно проявлялась инициатива, поощрялось массовое стукачество, энтузиасты вовсю выдвигали встречные «планы по очистке». У того же «антисталиниста» Хрущева, придурковатого свинопаса, коротышки-пузана в соломенной шляпе руки по локоть в крови. В-четвертых, недавно любимое «Эхо» информировало: где-то в Сибири дядька ремонтировал квартиру в доме постройки 30-х г.г. и в стене нашел послание из прошлого. Записка гласила: мы — такие-то, такие-то, на нас донесли те-то и те-то, будь прокляты Ежов и Сталин, смерть коммунистам! Не знаю, поняли до конца на  «Эхе» то, о чем сообщили, но я, например, сразу вспомнил ленинское: «Всякая революция чего-нибудь стоит, если она умеет защищаться», и невольно подумал, а так ли уж был не прав т. Сталин, когда провозгласил тезис об обострении классовой борьбы по мере построения социализма? Ну, и последнее. С точки зрения вечности, расплата настигла Сталина уже при жизни. Самоубийство жены, невезуха с детьми: Яков сгинул в плену, Василий — алкоголик (как пенял ему отец: «Мне 71-ый год, я каждый день читаю, стараюсь узнать что-то новое, а ты только пьешь!»), с любимейшей Светланой вообще беда, ладно, не дожил до позора — бегства ее из СССР. И умирал Сталин нехорошо: на полу, полупарализованный, в одиночестве и нечистотах.

Словом, пора завязывать с истериками. Пора, давным-давно пора попытаться сделать хоть что-нибудь значительное, хоть чем-то напоминающее сталинские прорывы. Но разве сегодняшним политическим пигмеям по плечу значительное? Они, кажется, и двух предложений самостоятельно, без помощи оравы спичрайтеров связать не могут. Не говоря уже о статьях, докладах и книгах. А товарищ Сталин мог.

— Не гребут — не подмахивай!
Или так (вспоминаю пролетарское хокку):
— О подъемник разбил себе бошку. Сразу живым для меня стал подъемник. Угондошил его монтировкой...
А бывает и эдак (упражняюсь в мемуаристике):
— Ну, самка собаки! Пришел на хрен в святая святых. Молодой автор, тля, с трепетом. Первый рассказ на суд толстого журнала. А там Жорик Кокосов в домашних тапочках! Писатель, ять, типа Чехова!
Да чего далеко ходить. И в  «Бойцовском клубе» суть некоторых принципиальных дискуссий сводится порой к обмену напряженными многозначными репликами:
— Ты че? — воет первый дискутант. — Не, я тя, в натуре, спрашиваю! Ты че, а?
— А че? — интеллигентно возражает второй.
— Не, ну надо, ебт-ть, такое, а?! Ты че? — по-прежнему подвывая, аргументирует первый дальше.
Вот и речь Юрия Москвина, взволнованного члена тутаевской «Общественной палаты», была в этом смысле организована примечательно. Как звукопись в ритме рондо, когда многократно повторяющийся рефрен скрепляет основную тему композиционно и оживляет ее эмоционально на радость слушателям. Словоизвержение сродни классической музыке, пению щегла и автоаттестации претендента на вакансию ведущего информационной программы:
— Я на телевидении-на работал... Диктором-на... Кого ж еньть еще?..
Убежденный белый реваншист и потомок старообрядцев, Юрий ратовал за отречение от красного наследия (дадим отпор врагам мирового империализма!), за то, что давно пора стряхнуть со своих ног прах проклятого коммунистического прошлого, нащупать и ухватиться за досоветские корни и приступить наконец к коренной ломке самого коренного — демонтировать красногвардейскую фамильярность в названии города и вернуться к старорежимному Романово-Борисоглебску. Город трех святых свои паспортные данные поменял, как известно, в 1918г., сразу после Ярославского мятежа, во время которого и погиб Илья Тутаев. Впрочем, если быть последовательным в антибольшевизме, следовало бы говорить не  «мятеж», а  «восстание», да, восстание широких народных масс против комиссаров-узурпаторов.
Кстати, комиссарский душеприказчик и оппонент Юрия Алексей Шаповалов, активист КПРФ и красный традиционалист вполне резонно возражал, что для нынешних поколений горожан красивое словосочетание «Романово-Борисоглебск» — увы, всего лишь, пардон, воляпюк — пустой звук, вывеска, лишенная содержания. Моя фамилия — Россия, а Евтушенко — псевдоним, т.е. тысячи и тысячи людей жили и живут именно в Тутаеве, никак не ассоциируя себя с картинками из краеведческих пособий. Может, это и к сожалению, но зачем же на ровном месте сеять в публике раздор, смуту и никому не нужную конфронтацию? Разве мало в городе (или это не город уже, а некое городское поселение? — я в нашем бюрократическом суебесии совсем запутался) абсолютно реальных, немедленных действий требующих проблем? Сокращения и трехдневная рабочая неделя на Моторном заводе, бесчинства лихоимцев-коммунальщиков, да и в целом накрывающий оба берега Волги карачун. Откуда здесь взять деньги еще и на переименование?
— А никаких денег и не надо! — взвился ненавистник советской власти, желающий, как выяснилось, заодно избавить городской ландшафт от упоминаний Ленина, Кирова и т.д. Да, мсье Москвин действительно напомнил мне персонажа комедии покойного Ивана Дыховичного «Копейка» — потайного физика, не любившего Высоцкого, а любившего Галича и люто ненавидевшего советскую власть. Которая, кстати, дала ему все. И индустриальное наследство которой, добавлю от себя, мы сейчас доканываем. Так вот, про «рупии». Их требуется не больше, чем требовалось на замену, как гласит старинный сексистский анекдот, в телефонном справочнике строки «Женское общежитие» на строку «Публичный дом». Ну, мсье виднее.
К чему эта копеечная экономия? — продолжал гнуть свою линию Юрий, фонетически и интонационно почти копируя провинциального импресарио из рассказа Макаревича. Вадимыча по обыкновению тогда страшно напрягли происки партизан-папарацци перед концертом. И импресарио их прогнал и бросился к знатному гостю оправдываться:
— Вы уж извините, Андрей Вадимыч. У нас все-таки не центр. Края дикие, косолапые. Никакой, блядь, культуры...
Вот и наш «золотопогонник» толковал о том же, употребляя для связки слов, для смазки букв очаровательные междометия, отнюдь, однако же не старообрядческого лада (дедушка-старовер его за них по головке бы не погладил, ох, не погладил):
— Да народ без истории-на вырождается-на! Проваливается в яму невежества-на! Я от того невежества скорбью-на весь переполнен! Так переполнен, что в маршрутку-на еле влезаю! Деградация-на кругом! А к Илье цветы ложат и ложат! До кия, глядь, цветов! Ну и пусть ложат! Главное, в Бога-на веровать-на! А не чтобы там, как эти... Опись гаешная! Халабудят, нехристи! Расплодились, шумовки, сопсюду лузгают! Развели шашлык-машлык, Тутаев-Дудаев! Здесь вам не тут! Тут вам не здесь! Здесь тут не вам!
Ну все, думаю, поплыли муды да на глыбкой воды. И не лень же кому-то фуфлогонством заниматься, а попросту, по-солженицынски выражаясь, фуйней? Будто от перемены имени и участь переменится. И расцветут волжские берега частушками, рушниками да кокошниками. И вспучатся хлебосольством, удалью, размахом. И запестреют самоварами, иконами, подвижниками, юродивыми. И будут счастливые романово-борисоглебцы стерлядь, карпов и икру зернистую вкушать, медом-пивом ее запивать и почтенные свои промыслы возрождать. Это я про гвозди, баранки и, конечно, овец, знаменитых романовских овец. Вот бы чем ревнителям патриархальности озаботиться. А то они все мечутся, суетятся, плюсы на минусы меняют и наоборот, отвлекают, в общем, как могут земляков от тяжких дум о завтрашнем дне (каким оно будет, это дно?), скребут, короче, народу мозги. Хотя, не исключено, не стоит искать злого умысла там, где все объясняется обыкновенной человеческой глупостью. Занят же отставник Лисицын благоустройством кладбища где-то в Сербии, в то время как не чужой ему город, кстати, тоже не раз подвергавшийся переименованиям, хиреет и загибается. Между мертвыми и вполне пока живыми он, чудак (или другой эвфемизм подобрать?), выбрал мертвых. И ничего, и не жужжит.
Я все понимаю. Нынешняя российская власть потеряла ориентацию в пространстве и времени, вернее, никогда ее не имела. Ей нужна хоть какая-то точка опоры в истории. Поэтому и Колчак у нее герой, а большевики — кровавая камарилья, и Мавзолей от Ленина то и дело порываются освободить, подданных взбудоражить, чтобы те о кризисе забыли. Только вот у Колчака вообще-то честь была. В отличие от теперешней шелупони, у которой ни чести, ни совести, ни ума. А одни хватательные инстинкты при полной непригодности к благородству. И народ это чувствует. Он, народ-то, хоть, по мнению властей, и дурак, а мыла не ест. И на пустопорожние разводки не реагирует. Точнее, реагирует на них правильно. Как, например, 10 декабря в  «Бойцовском клубе», когда победил, конечно, Алексей. По-иному-на и быть не могло-на!